Автор
Узнав о своей беременности, героиня оказывается в критической ситуации: тест показывает двойную полоску. Она находит мужа и знакомого мужчину — его новый любовник, но обнаруживая истинное лицо этого человека, решает поступить с необычным образом.
Свист эхом прокатился по стенам торгового центра и врезался в виски острой головной болью. Мороз пробежался по спине. Внешне же я не дрогнула даже.
— Опа, а эт что за малой? Твой? — спросил он, махнув головой на сына, оседлавшего машину.
Инстинкт тотчас сработал. Словно мама-медведица я загородила Глеба собой.
— Сын подруги, — сочиняла я на нервах, кровь к лицу прилила.
— Подруги? — переспросил тот, сощуриваясь.
Ну конечно, у меня же не может быть подруг, по его мнению.
— Маминой, — поправилась тут же.
Клим загадочно хмыкнул.
— Сын маминой подруги. Прям как в том анекдоте, — заключил он саркастическим тоном.
И я уже готова была бросить колкость в ответ, однако мне не пришлось.
— Клим, я все. Можем идти, — рядом с парнем возникла миловидная шатенка, держащая в руках фирменный пакет с одеждой.
Миниатюрная. Со скромной дулькой на макушке. В довольно простеньком одеянии.
Не соска, каких обычно можно было лицезреть рядом с Климом.
Клим встрепенулся. Жилка у него на лбу запульсировала бешено. Он покраснел.
— Да, щас пойдем, — отозвался Шумаков, улыбнувшись девушке, скромно стоявшей в сторонке.
Не оскал. Не ухмылка, которая бесила всех и вся...
Да чтоб я сдохла! Это была улыбка! Самая настоящая.
Я точно не в параллельной вселенной?
Напоследок Клим бросил быстрый взгляд на Глеба. Он подмигнул ему, а затем произнес мне что-то вроде:
— Мне жаль, что с Громом так стремно вышло.
Не поняла... К чему он это сказал?
Глава 13. Четыре стены прошлого
Макар
Какого черта я творю?
Какого хрена я досаждаю ей?
Пугаю ее. На нервы действую.
Я же раздражал ее всякий раз, когда мой взгляд задерживался на ней дольше секунды. Как обычно она морщила нос, но в карамельных глазах при этом стояла жестокая стужа. Даже ее раздражение теперь отзывалось арктическим равнодушием. А голос... сладкий голос был пронизан ощутимой болью...
На что я, блядь, надеялся?
На амнезию? Чудо? Божий промысел?
Потому что только это смогло бы хоть что-то изменить.
Я сам сделал так, что Алёна закрылась от меня. Два года она старалась не думать обо мне, тогда как я думал о ней каждую свободную минуту. Растворялся в воспоминаниях..."
"Жизнь моя без нее превратилась в засасывающую трясину. Я словно попал в петлю времени, где изо дня в день проживал тот самый паршивый момент.
