Самые волнительные моменты моей жизни. Тот полёт, который он мне подарил в последнюю нашу ночь.
С ним я научилась летать. С ним я открыла космос, безграничный и необъятный. Только он целовал так, что каждая клетка моего тела перерождалась.
Не зря же люди говорят:
Я понимаю, что произошедшее со мной всего лишь несчастный случай. Что Гордей не планировал наносить мне вред. И, что он всего лишь хотел оттолкнуть меня от себя.
Всё прекрасно понимаю.
Наконец-то смогла это осознать. Но легче от этого не стало. Простить всё равно не могу.
— Я закончил, — сообщает мне молодой парень, который только что делал мне тату.
Я совсем не чувствовала боли в процессе. Сейчас же смотря на результат в зеркале, остро ощущаю жжение под ребром.
Моё небольшое тату, размером около семи сантиметров. Это голова льва, держащая в зубах две черешеньки, одна темно-красного цвета, вторая же виде футбольного мяча, с номером 10 в центре. Сделала я её сбоку от груди на рёбрах.
Результат шикарный. Смотрится круто. Её можно увидеть, лишь если я буду без верхней одежды. Это не важно. Она на мне. Она со мной.
С каждым следующим днём, мне становится только хуже. Чем ближе начало нового учебного года, тем сильнее меня трясёт.
Меня лихорадит от одной только мысли, что нужно вернуться туда. Стены учебного корпуса, раздевалки и даже душ, всё будет напоминать мне о нём. О нашем сексе. Моих оргазмах. О моих мечтах и планах…
Даже комната в общежитии. Даже она будет помнить его.
Мысли о возвращении настолько сильно беспокоят меня, что я даже задумываюсь о том, чтоб не вернуться. Может перевестись в другой универ?! Может взять отсрочку?! Продлить больничный?! Я всё это могу сделать. Но не делаю.
Сама мысль о том, что я его больше не увижу, убивает. Расплавляет железо, превращая в бесполезную жидкость. И даже мысли о том, что больно будет видеть его, меньше пугают. Чем мысли о том, что никогда больше не встретимся.
И чтоб не сводить больше себя ожиданием, приезжаю в столицу на два дня раньше.
В общагу приезжаю лишь для того, чтоб забрать свои вещи. Посоветовавшись с родителями, я решила съехать на съёмную квартиру.
Жить одной мне не хочется. Тем более я привыкла к шуму общаги. В тех стенах ты никогда не бываешь один, и никогда не бывает тишины.
А её, я как раз боюсь. Тишина — это тоже кома, с которой я могла и не выйти. Тишина — это тот же провал в памяти. Все вокруг тебя знают, слышат и видят. И лишь только ты в тишине, как в коконе. Сам. Одинок. И беспомощен.
