Она в его объятьях. Чёрт! В объятьях парня, с которым она хотела встречаться до меня.
Тимур Никольский. Пай мальчик с чирлидеров. Тот, который хотел встречаться с Наташей. Но она ведь ему отказала. Потому, что у неё был я.
После возвращения Вероники, я не раз пытался выбить с неё правду. Кто помог ей в тот вечер. Но она усердно доказывала, что сделала это сама. Я ей не верю. Но и опровергнуть не могу.
В тот вечер я помчался в клуб. Мне надо было надавать кому нибудь по роже. Избить до потери сознания. Чтобы стало легче.
Наташа чуть не умерла из-за неё!
Из-за неё? Точно? Или это я её толкнул?
Да я. Сука. Из-за меня она чуть не умерла. И мне жить с этим всю жизнь. Я не смогу себя простить. Никогда.
Блядь, к черту это самокопание. В который раз выворачиваю свою душу наизнанку. И ни хрена не становится легче. Ответы на вопросы так и не находятся.
В тот вечер Никольский был в клубе. И именно его я хотел избить. Но, как всегда рассудительный Матвей не даёт мне этого сделать.
Но, сука, когда вижу их в обнимку, сердце замирает от боли. Зубы сжимаю до скрежета. А в венах лопаются какие-то сосуды. Это чертовски больно. Но я убиваю это в себе. На лице ни одной эмоции. Безразлично отворачиваюсь и ухожу.
Целую неделю удавалось избегать встречи с ней. Ежедневно при этом повторяю, что она не помнит ничего.
Но когда читаю пост о возвращении черри и её выступление за "Гладиаторов", крышу срывает окончательно. Выжимаюсь на тренировке на максимум. Изматываю себя до вечера, но всё равно собираюсь и иду на матч.
Единственное, беру Матвея с собой. Он будет моей подушкой безопасности. Чтоб не сорваться. Чтоб не упасть на колени перед ней и молить о прощении. Чтоб не избить Тима до смерти. Чтоб не сойти с ума от ревности.
Находиться с ней в одном помещении, без возможности дотронуться, сложнее, чем я представлял себе. Беру пачку сигарет и выхожу на парковку.
Вижу, как дверь открывается, и с неё выходит она. Подкуривает и лишь тогда поднимает взгляд.
Меня бесит то, что она курит. Но какой кайф курить вот так вот с ней. Пусть даже на расстоянии. Мне кажется, мы дышим одним ядом. Это до боли приятно.
Мы всё так же затягиваемся, смотрим, друг другу в глаза, и не выдаём никаких эмоций.
Она, правда, ничего не чувствует? Или это маска, подобна моей?!
Дверь открывается, Наташу зовут и через какое-то мгновение она исчезнет. Я же ещё скуриваю две сигареты, и лишь потом иду в зал.
Боже, как она улыбается. Это сильнее пули, которая ранит.