Но Наташа резко меняет направление, и теперь идёт ко мне на балкон.
Когда дверь балкона открывается и Наташа появляется предо мной, я перестаю дышать. Мы смотрим, друг другу в глаза, и продолжаем молчать.
Что мне ей сказать?! Как успокоить?! Как вообще начать разговор?! С чего?!
— Дашь и мне сигарету? — вдруг первая начинает она.
— Они слишком крепкие для тебя.
— Не переживай. Сигарета сейчас будет слаще любого яда.
Как ни странно, Наташа попыталась даже улыбнуться. В её глазах я вижу столько боли. Но улыбка растягивается с каждой новой затяжкой.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
Блин, это единственное, что приходит в мою голову.
— Всё хорошо. Спасибо тебе.
Как реагировать на её спасибо? Не могу же я сказать, пожалуйста. Обращайся вдруг чего. Или ещё какой-то херни, типа такого же.
— Послушай Гордей. Хочу сразу расставить все точки над "і". У меня с Степаном Николаевичем никогда ничего не было. Я не оправдываюсь перед тобой. Просто хочу, чтоб ты понимал, как это было на самом деле. Он застал меня врасплох своим поведением. И возможно, если бы такое произошло до травмы, я бы нормально среагировала. Но после падения, у меня бывают приступы паники. Я не знаю, как объяснить моё состояние в этот момент. Но я чувствую себя парализованной. Я не смогла его оттолкнуть. Я не смогла себя защитить. И поэтому, больше спасибо за то, что ты помог. А иначе… Иначе всё было бы… хреново.
Она так много говорит. Она говорит это легко. Не принужденно. Как будто ей важно сказать мне всё это. Как будто я ей важен и моё мнение.
Хотя, скорее всего, я себя сейчас накручиваю. Но как, же приятно думать, об этом именно так.
— А сейчас мне пора уезжать.
Наташа разворачиваться и собирается уходить.
— Постой, — вовремя спохватываюсь я. — Я тут ужин для тебя приготовил. Твоё любимое.
Блядь, ну и длинный у меня язык. Херню несу всякую. Она же не помнит, как завтракала и ужинала со мной. Здесь. В этой квартире. Как я потом пожирал её и трахал, там же, за этим столом.
— То есть, моё любимое. Но я готовил его и для тебя. Прошу, поужинай со мной.
Понимаю, что перегибаю палку, и требую от неё невозможного. Она ведь вспомнила, что я её толкнул. И теперь я, как минимум, для неё опасен. По её мнению.
Но она очень сильно удивляет меня, когда спокойно соглашается.
Мы перемещаемся на кухню. На столе уже стоит салат. Мясо же выкладываю на тарелку, и тоже ставлю перед ней.
— Может бокальчик вина? — на всякий случай спрашиваю я.
— А, давай. Почему бы и нет.
Достаю с холодильника бутылочку вина, и наливаю нам по бокалу.
Голос Наташи спокойный. Очень спокойный. И мне как-то не по себе. Она только что чуть не перенесла насилие. А говорит так, словно в магазин выходила прогуляться. Как будто с ней такое уже не впервые, и она знает как себя вести.