Лиза, казалось, была уверена в своей непогрешимости, даже когда судья поднял руку и объявил её виновной по двум статьям. Сидящая на скамье подсудимых Лиза держала руки за колени, взгляд же был устремлен на пол, словно скрещивая мольбы о прощении перед судом. Но её глаза, обычно выражающие уверенность и самоуверенность, сейчас были затачены и скрыты под густыми ресницами — атмосфера в зале была напряжённой и тягостно-истеричной....
Ни преград, ни условностей. Чушь какая-то… Безумие!"
"Но, лукаво поглядывая на Мэтта снизу вверх, я вдруг поняла одну ослепительно простую и важную вещь. У тебя только одна жизнь, Лиза! В ней и так достаточно внешних ограничений и разграничений, чтобы добавлять еще новые. Самой себе. И да, я отчетливо поняла, что мне… плевать. Вообще на всё: на Сопротивление, правительство, на темных, на светлых… На запретительные эдикты и блокирующие браслеты. На законы, правила и порядки. На этикет и приличия.
Я игриво взглянула на Мэтта снизу вверх. И с силой провела ногтем по бедру.
И ощутила что-то, подозрительно похожее на ликование, когда ощутила щекой дрожь, увидела, как дернулись мышцы живота Хороший носорог! Сильный, но чувствительный!
Я с удовольствием поцеловала твердый живот, щедро зачерпнула смелости в том чувстве, что текло сейчас по моим жилам вместе с кровью, и решилась.
— Нет, Лиза. Остановись.
Низкий, хриплый голос погнал мурашки по спине. По груди. Отозвался пульсацией там, где только что я чувствовала его пальцы. А слова… Слова мне не понравились. Я демонстративно высунула язык и провела влажным кончиком по нежной бархатистой кожице. И с вызовом взглянула на Тернера: и что ты мне сделаешь?
— Я сказал — хватит! — сглотнув, с усилием выпихнул из глотки слова носорог — Прекрати.
