Лиза, казалось, была уверена в своей непогрешимости, даже когда судья поднял руку и объявил её виновной по двум статьям. Сидящая на скамье подсудимых Лиза держала руки за колени, взгляд же был устремлен на пол, словно скрещивая мольбы о прощении перед судом. Но её глаза, обычно выражающие уверенность и самоуверенность, сейчас были затачены и скрыты под густыми ресницами — атмосфера в зале была напряжённой и тягостно-истеричной....
Не пришьешь же к делу выражение глаз…
Она сидела, прижимая к груди одеяло — голые плечи, прикрытые растрепанными кудрями, приоткрытые губы… — Что ты собиралась сделать? — я оторвал от них взгляд и посмотрел ей в глаза. — Подороже отдать свою жизнь. — Конкретнее.
— Чтобы объяснить конкретнее, мне понадобится толстая тетрадь и пара учебников по магии крови и ручка. Набросаю тебе теоретическую выкладку.
— С учебника по магии крови сейчас в стране, знаешь ли, напряженка… — Ладно, давай без них. Но учти тогда — картинок не будет! Удержать лицо и не рассмеяться удалось с трудом.
— Заметку помнишь? — она дождалась моего кивка и продолжила: — Я в бакалее еще и имена назвала. И свое, и твое. Не подумала…
Голос ее звучал досадливо. Я побарабанил пальцами по подлокотнику. Что же мне с тобой делать, Лиза Миллс?..
— Я решу этот вопрос.
Темная посмотрела на меня недоверчиво. Неудивительно, я бы на ее месте тоже бы задался вопросом, как один человек остановит бешеную толпу.
— Отдыхай пока.
— Но…
На корню задушив все порывы темной немедленно подняться и навести порядок, я демонстративно высыпал в стакан одну дозу сонного порошка, дождался, пока голубоватые искорки в жидкости погаснут, и вручил его Лизе:
— Пить.
А когда она, покорно проглотив волшебное, не раз спасавшее меня средство, уснула, я спустился вниз. Что мне делать с темной, я пока и близко не знал, а вот что буду делать непосредственно сейчас — знал очень даже хорошо.
— Здравствуй, друг мой Томас! — телефонный аппарат в доме был один, и был очень удачно установлен внизу, в бывшем отцовском кабинете, подальше от ушей моей, с позволения сказать, подопечной. — Как жизнь, как здоровье? Ничего не беспокоит?
— Что случилось? — старый боевой товарищ, отлично знавший все мои интонации, мгновенно подобрался.
— Нет, дорогой друг, — вкрадчиво отозвался я, разозлившись на опекающие нотки в его голосе. Тоже мне, нашлась, наседка! — Не у меня стряслось, а у вас! Как тебе такая новость: сегодня к моему дому явилась группа неравнодушных граждан, недовольных решением суда, с требованием выдать им темную.
