Автор
В глубинах темной бухты Даниэла пытается выжить, не замечая хитрых взглядов издалека. Каждый день кажется новым испытанием, пока её не прерывает невероятный скачок рекордов. Но это только начало, когда она внезапно очнуется в воде и понимает, что жизнь под ней скрывает больше секретов, чем она могла представить....
Ты себя видела? Куда ты в таком состоянии собралась?
— Не твоё дело, — фыркнула девушка, не открывая глаз.
— Значит, домой, — подытожил.
Были мысли отвезти её к себе домой. Это было бы слишком хорошо. Ксенакис в его квартире. На его постели. А потом даже подушка пропитается её запахом. Этим бананом, будь он неладен.
— Что ты сделал с оставшимися записями? — туман в её голове отказывался рассеиваться. Но спросить она была обязана. Язык заплетался, а голова была настолько тяжёлой, что Дани не могла держать её.
— Какими записями?
— Только не делай вид, что ты не понимаешь. За дуру меня держишь? Я о тех записях, что остались на твоём ноутбуке! Или планшете...
— А, — мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида, — ты об этом...
— Мои родители поругались, — с трудом произнесла, — это твоих рук дело? Ты что-то сделал?
Егор слегка притормозил и повернулся к ней. О чём она?
— Ты теперь меня во всех грехах обвинить решила? — из его глотки вырвался нервный смешок, — я ничего не делал для того, чтобы твои родители ругались.
Какое-то время она молчала. Переваривала сказанное им, и всё ещё отказывалась верить в то, что все эти годы жила какой-то иллюзией идеальной семьи. Как так? Отец ведь любит маму! И она...
— А записи? Ты удалил? Оставш...ее..ся... — запнулась и, подняв голову, посмотрела на его профиль.
— Нет пока, — его голос стал тише.
— Почему? Ты обещал, что всё удалишь.
— Не хочешь поговорить об этом завтра? Когда язык не будет заплетаться?
— Хочу... — ответила не подумав, и сжала губы, чувствуя, что вот-вот произойдёт что-то, что позже заставит её краснеть, — Егор, останови...
— Мы почти приехали, — не обратил внимание на сдавленный голос Даниэлы, — угомонись.
— Егор, останови! — он вздрогнул от её крика и, обернувшись, понял, что ещё немного, и она загадит его тачку содержимым своего желудка.
— Твою мать, Муха! — дал по тормозам, щёлкая замками.
Дани буквально вывалилась из салона. Едва не упала на колени, когда её вывернуло наизнанку. Слышала отдалённый голос Гордеева. А затем его руки, придерживающие её за предплечья.
— Уйди, — простонала, сгорая от стыда и тяжело дыша, — уйди, Егор!
— Сиди, — отпустил её, — сейчас воды принесу.
На секунду закрыл глаза, и пальцами сжал переносицу. Бля... Он не сможет этого развидеть...
