Автор
В глубинах темной бухты Даниэла пытается выжить, не замечая хитрых взглядов издалека. Каждый день кажется новым испытанием, пока её не прерывает невероятный скачок рекордов. Но это только начало, когда она внезапно очнуется в воде и понимает, что жизнь под ней скрывает больше секретов, чем она могла представить....
Что ж ты так нервничаешь, Ксенакис?
Она прошмыгнула в салон и, хлопнув дверью, слегка приоткрыла окно. Боится, что он наговорит лишнего её парнишке?
Виктор несколько секунд не сводил с него глаз. Не хотел опускаться до его уровня и устраивать спектакль на глазах у Даниэлы. Только вот сделать вид, что он ничего не слышал — уже не получится."
"Парень растеряно провёл пальцами по светлим волосам и тихо усмехнувшись своим мыслям, отвернулся от Егора. Направился к своему автомобилю, понимая, что сейчас им с Даниэлой предстоит что-то вроде выяснения отношений.
Егор не стал долго ждать. Отошёл к воротам своего дома, мысленно восхваляя свою подлость и вспоминая, как вытянулись лица у этой парочки, когда он упомянул о находке. А ведь не собирался. Само с языка сорвалось.
Повернулся, когда чёрный седан завёлся, и взглянул на девчонку. Она, насупившись, пялилась на него, наверняка проклиная и желая ему гореть в аду.
Не сдержался. Подмигнул ей и широко улыбнулся.
Но как только шелест шин пропал, а седан скрылся за поворотом, Егор неторопливо стянул маску с лица. С хрустом, отдирая собственную кожу и тихо рыча. Стиснул челюсти и снова закрыл ворота. Затем хлопнул калиткой и, глубоко вдохнув, опёрся ладонями на капот своего автомобиля. Смотрел на своё кривое отражение, и где-то в глубине души осознавал, что это и есть его истинное лицо.
— Егор, ты уже уезжаешь? — парень оглянулся, выискивая мать, — я здесь!
Он задрал голову, находя Тамару на балконе. Мама сжимала в руке лейку, а второй рукой прикрывала глаза от солнца.
Интересно, давно она там? Она видела сцену, развернувшуюся за двором? Или, как обычно, сделала вид, что ничего не видит и не знает. Иногда ему кажется, что мать в курсе особенных отношений между ним и Мухой. Но молчит... как всегда.
— Нет, — оттолкнулся от тёплого бампера и размял шею, — я, наверное, погощу у вас, мам!
Погостит.
Нет. Не понимал. Ни что им движет, ни почему вдруг Муха стала основной темой для его размышлений.
— О... — мама опустила лейку, — ты же говорил, что тебе неудобно ездить в институт отсюда?
— Я разберусь с этим, мам, — ответил раздражаясь. Все эти вопросы только злили, — всё нормально... Мам? — снова задрал голову.
