Пожалуй, имеет смысл подышать ртом, чтобы эта преступная, но очень привлекательная женщина лучше ощутила аромат силы, храбрости, странствий и мужественного одиночества с привкусом тоски по тому, чего не вернуть.
Но Мари не стала жадно втягивать воздух, а недоверчиво качнула головой.
— Насчет изысканного аромата — может быть. Если же вас привлекает чувственность, обоняние должно было притянуть вас к столу, за которым сидят наши красавицы. Повернитесь на юго-восток и как следует принюхайтесь.
— Я не ценитель женщин-собак, которых можно подозвать свистом или подманить косточкой, — сказал Маса, рассматривая фигуру худосочной красавицы. Фигуры практически не было.
Мари задумчиво произнесла:
— У вас очень интересный голос.
А про очень интересный запах ничего не сказала, и Маса на всякий случай перестал дышать ртом.
— ...Весь день у меня было предчувствие, что нынче ночью что-то случится. Что-то прекрасное. Или ужасное, — тихо продолжила красавица, к которой очень подходило невежливое русское выражение «ни кожи, ни рожи», а все равно она была красавица, и этот парадокс, пожалуй, манил больше всего. — Может быть, это вы?
— Я, — сразу сознался Маса. — Я ужасно прекрасное к прекрасно ужасное.
Легко и быстро, самыми кончиками длинных пальцев она пробежалась по его лицу, коснулась плеч, провела по рукаву, чуть задержалась на ладонях. Было немного щекотно и очень приятно.
Флирт слепых это так эротично, подумал Маса. Между нами возникла незримая связь, мы оба ее чувствуем. Как между охотником и дичью. Нет, как между хищником и добычей. Это самый интимный вид взаимоотношений. Потому что слопать кого-то, то есть поместить внутрь своей хары, процесс еще более интимный, чем любовное спаривание. Тем более — быть слопанной.
Но Мари, конечно, не подозревала, что ее скоро слопают. Улавливала только обычное женско-мужское притяжение, которого тоже хватало.
— Мне тридцать девять лет, — сказала она. Маса удивился, что так много, а потом удивился еще больше, ибо следующие слова были такие: — Я самая свободная женщина в Японии. Не соблюдаю условностей. Делаю, что пожелаю. Беру, что пожелаю. Хотите, я возьму вас?
И поднялась со стула, причем оказалась на полголовы выше и вдвое уже, чем Маса.
— Очень хочу, — быстро ответил он.
— Только одно условие: это я вас беру, а не вы меня. Будете безропотно повиноваться. Иначе — саёнара.
От этого условия он пришел в еще большее возбуждение. Ах, какая женщина!
Поклонился, хоть она и не могла это увидеть.
— Слушаюсь, госпожа.
— Тогда за мной. У меня здесь своя комната. Я иногда сплю в ней до утра. Давайте руку.