Кролик полагал, что сейчас проглотит удава. Какая занятная игра!
Звякнула пряжка на ремне. С ронина спустили брюки — он приподнял таз, чтобы было удобней.
Вдруг она уже разделась? Какая жалость, что ничего не видно! Но не просить же включить свет.
Щелчок Словно подслушав желание, Мари включила бра. Лежащий зажмурился, но поскорее вновь открыл глаза.
И смотрела Мари вовсе не туда, куда следовало, а выше, на живот.
Клиновидное лицо озарилось хищной улыбкой.
— Так и есть, я не ошиблась! Татуировка дракона!
ПУТЬ НОЧНОЙ. ПУТЬ ДНЕВНОЙ
Первую половину жизни Мари шла ночной дорогой, вторую половину — дневной. И сказать, какая из них лучше, непросто. Обе хороши, каждая по-своему.
Девочка появилась на свет слепой. Жизнь вокруг не была черной, она была темно-серой, иногда в этой мгле двигались какие-то смутные тени, но ведь и ночь, даже самая кромешная, не вполне темна. Существа, не приспособленные к дневному свету, отлично обходятся слухом, обонянием и осязанием. В их полунощном мире животные, полагающиеся главным образом на зрение, беспомощны. Нужно только оставаться в своей, неосвещенной половине — и будешь сильней.
Эту истину Мари открывала для себя постепенно. Помогло то, что она с самого рождения хорошо освоилась с одиночеством. У нее имелись старшие сестры, здоровые, и еще одна дочь, слепая, родителям была не нужна. Они охотно от нее избавились, отдали на попечение дедушке и потом появлялись редко, так и остались малознакомыми голосами.
Дедушка был хриплый бас, резкие химические запахи и мягкие, но в то же время безжалостные пальцы, всегда холодные. Внучка интересовала его с медицинской точки зрения. Первое слово, которое произнесла малютка, было «катаракта» — слышала его постоянно. Огромная тень на сером фоне бесцеремонно оттягивала веки и щупала глазные яблоки, все время приговаривая: «Ай да катаракта, прямо заглядение».
Дед был фанатик медицинской науки, знаменитый специалист по внутренним болезням. Но ради Мари он освоил новую профессию, офтальмологию, и стал изучать мировой опыт по лечению катаракт. «Не бойся, кротик, — часто повторял он. — Я не помру, пока не прочищу тебе глазки. Но торопиться мы не будем, чтобы не напортачить. Festina lente. Поспешай без спешки».
Маленькая Мари никуда и не торопилась. Ей было уютно, покойно. Земля была безвидна и пуста, и только дух витал над водами, порождая образы, сотканные из маленьких точек. Девочка рано научилась читать на тэндзи, японской азбуке Брайля.
