Она сотни раз прокручивала их разговор в голове — все слова, интонации, вздохи, молчания, недоговоренности — и призналась себе, что все правильно услышала и поняла — он не позвонит больше!
Что она себе придумала?! Он не позвонит и не появится в ее жизни!
На седьмой день, рано утром, после отупляющей бессонной ночи, Стаська встала с кровати и громко, на всю квартиру прокричала:
— Все, Больших! Иди ты к черту!
Через несколько дней они с Симой и Зоей Михайловной улетели в Вену.
Каждое утро Стаська просыпалась и говорила себе:
— Я не буду о нем думать! Я буду радоваться жизни!
И после произнесенного заклинания старательно начинала «радоваться жизни».
Зимняя Австрия, долгие прогулки по городу, тихие уютные кафе с их интеллигентными выхоленными стариками, просиживающими часами за столиками с чашечкой кофе и невероятно вкусными десертами, — европейская благость. Осваивающая австрийскую кухню Зоя Михайловна, закармливающая всю семью разнообразными лакомствами, ночные «девичьи» посиделки и долгие разговоры с мамой и Симой, поездка в высокогорные Альпы, катание на горных лыжах, премиленький домик в окружении величественных сосен, прилагающиеся к отдыху развлечения — катание на санях, вечерние программы в ресторанах с кучей русских вездесущих туристов.
Красота!
Не отвлекло…
Не проходило, не забывалось и болело!
Когда летели назад, в Москву, Степан улыбался всю дорогу, вспоминая их разговор.
«Ты знаешь, который час в городе Москве?»
Как она поняла, услышала его без слов и сказала единственно правильные слова, который он, не понимая, не осознавая, ждал от нее, и эта Стаськина убежденность, встряхнувшая его: «Ты единственный, кто может там со всем справиться! Никто больше!»
«Умница ты моя!» — улыбался Степан своим мыслям.
Он рвался к ней, торопил самолет, события. Все! Хватит глупостей — только с ней! Вдвоем!
Какие такие страхи?!
Почему он уверен, что непременно будет плохо? Что все закончится расставанием — муторным, тяжелым?
Нет-нет — со Стаськой все по-другому! Так, как не было еще никогда у него и не будет ни с кем — только с ней!
И Анька права сто раз!
С какого перепуга он решил отказаться от единственной женщины? Что за бред?! Помутнение мозгов? Или он собака академика Павлова, чьим именем названа улица, на которой Степан Больших проживает, — один раз шибануло, так на всю жизнь рефлекс?
Больших давно уже мало чего боялся в жизни.
Неожиданно он вспомнил, как работал в больнице в экстренной хирургии.
