Главное, что вся она — ее запах, смех, улыбки, шуточки, дух, характер, движения, легкие шаги — находилась бы здесь, с ним, наполнив дом и его жизнь.
— Она тебе понравится! — сказал Степан дому, улыбаясь.
В этот момент, сидя рассветным утром в кухне собственного дома в одних трусах за чашкой кофе, Степан Сергеевич Больших понял, как божье откровение, одну простую истину — что именно эту женщину он ждал всю свою мужскую жизнь и именно этой женщины там не хватало.
Ему и его дому заодно!
— А ведь Лев Гурьевич сто раз прав! Что я такого наворотил в своей голове? — Он отряхнулся от всякой надуманной глупости.
— Какие препятствия, какие Веры могут быть? Стаську в охапку и домой! И не отпускать! Все!
Хлопнув по кнопке, отключил только собравшийся закипеть чайник для второй порции кофе и стремительно, большущими шагами прошествовал в спальную одеваться-собираться.
Сначала к Вере в больницу, расставлял приоритеты и дела сегодняшние Больших, выезжая с поселковой дороги на шоссе. Посмотрит, как она, оценит ситуацию, а потом к Стаське.
Хватит! Наигрались!
Возле Вериной койки на стуле сидел незнакомый мужик в накинутом поверх одежды белом халате, держал ее за руку и, наклонившись поближе, что-то тихо ей говорил.
Он обернулся на звук закрывающейся двери, увидел Степана, встал и поздоровался.
Степан не удосужил словом — кивнул.
— Я выйду, — наклонился к Вере незнакомец, пожав ей ладошку. — Вы поговорите.
И так бочком, бочком, всем видом выказывая неуверенность и признание иного авторитета на данной территории, тихо вышел за дверь.
Степан сел на его место.
— Как ты? — спросил он у Веры."
"— Нормально, — тихо ответила она.
— Мне надо посмотреть твой шов, — предупредил он, берясь за край укрывавшего ее одеяла.
— Не надо, Степан, доктор смотрел утром, сказал, все хорошо, — попыталась остановить она его, схватив за руку.
— Тебе, может, и не надо, а мне надо! — твердо, обычным докторским тоном, оборвал тихие протесты Веры.
Не обращая внимания на ее слабое сопротивление и смущенно краснеющие щеки, откинул одеяло.
Задрал рубашку, отлепил с одной стороны лейкопластыри, поддерживающие марлевую повязку, посмотрел шов, быстро, но легко понадавливал пальцами вокруг него, заклеил обратно, одернул рубашку и укрыл ее одеялом.
— Шов чистый, хороший. Как настроение?
Он решил не задавать лишних вопросов, что надо, он увидел, а остальное — зайдет к доктору Иванову, узнает подробности у него.
Но Степан понял, что ожидал увидеть худшее.
