"
"И она с первых же минут все пыталась втиснуть Степана в привычные ей поведенческие рамочки — «нам же было так хорошо вместе, и это настоящее, мы оба чувствовали, как это ты сбежал?!» — неправильно, плохо, на случай такого поведения у меня есть соответствующие правила — наше гордое «фи Чемберлену»!
«Позвонил, обнадежил и снова пропал! Я ждала, ждала…» — и на такой случай определения найдутся, и о-о-очень нехорошие…
Может, это и работает и должно работать, может, и правильные все эти общепринятые установки, но только тогда, когда нет любви!
Когда есть влюбленность, продуманное решение создать семью, любовно-дружеские отношения, сексуальное притяжение, даже страсть, затмевающая разум, — что угодно, соединяющее людей, кроме любви!
Стаська находилась по улицам до гула в ногах и подмерзать стала, но ничего этого не замечала, потому что очищалась душой, разумом, словно сбрасывала старую ненужную кожу, открывая для себя простые истины.
Боятся и проверяют на «соответствие» не любящие, а обладающие!
Требуют боящиеся, принимают — любящие!!!
Все мы не подарки, со своими заморочками, капризами, с кучей уже совершенных и предстоящих дурацких поступков, за которые ужасно стыдно потом, с глупостями в голове, с умностями в ней же — живые, ошибающиеся, трусливые и смелые, слабые и сильные, мудрые и глупые люди!
И как бы банально это ни звучало, но воистину: любить можно человека только всего, принимая его жизнь, сущность со всем букетом — целиком! А все остальное — простое манипулирование в угоду своим комплексам.
И не любовь!
Все просто. Просто, как детская считалочка.
Только почему-то правильно ее произносить умеют только дети, пока они не выучили «устава» поведения взрослой жизни.
Только не надо путать приятие и полное потакание!
Стаська сердцем чувствовала, понимала поступки Степана, его решения, страхи, сейчас она все понимала и принимала его таким, какой он есть. И любила.
Но отпускать его одного выгребать из всех тяжестей не собиралась!
Она постоит рядом! Надежное плечо, любящая поддержка и сильным мужикам необходима.
Сейчас позвонит, узнает, где он, и поедет к нему! Побудет рядом, помолчит, расскажет, как скучает, а если поймет, почувствует, что пока он не может по-другому, — уедет!
Стаська осмотрелась по сторонам, определяя, куда забрела, повернула назад, прикинув, что так скорее дойдет, и, подгоняя себя мысленно, пошла назад, домой.
