И Стаська поняла, что она действительно молодец, потому что если кто и может спасти, так только этот здоровый и угрюмый мужик!
— Нет, здесь близко! — сообразила она, какого ответа он от нее ждет.
— Вы как на участок-то попали?
Стаське показалось, что он усмехнулся, какой-то намек в его тоне сквозил.
— Перелезла через калитку, — оповестила она о спортивных достижениях. — Стучала и кричала, но никто не открывал, ну вот я…
— Понятно, — кивнул мужик, как о чем-то заурядном. — А почему раздеты?
— В дубленке неудобно лезть.
— Боевая вы, однако, девушка.
И непонятно — не то похвалил, не то попенял, укоряя.
— Не очень, — буркнула Стаська, подбирая сиротливо брошенную дубленочку, когда они вышли с участка. — Я вообще-то не часто по калиткам шарюсь, но Василий Федорович…
И они побежали.
Цыган и бровью своей собачьей не повел на появление чужого человека в доме, понимал, что хозяина спасать пришли, а может, и знал мужика этого, который доктор.
— Ну и что вы, Василий Федорович барышень пугать взялись? — спросил доктор, опускаясь на колени рядом с больным.
Совсем другим, ничуть не командирским голосом — успокаивающим и обнадеживающим, как бы: «Ничего страшного, все в порядке!»
Вот такие метаморфозы!
Стаська стояла рядом и не могла отвести глаз от его больших, покрасневших рук, быстро и очень умело обследовавших больного.
Странное с ней что-то творилось, никак последствия стресса.
— Ну что, Василий Федорович, сейчас вас в больницу отвезем, — вынес вердикт «хороший доктор». — Кому зверя вашего на время пристроить?"
"Цыган повел умной лобастой башкой, поняв, что речь о нем, и заранее смиряясь: ничего, лишь бы хозяин перестал пугать и встал на ноги.
— Зинаиде Ивановне… Стасенька знает…
— Я знаю! — встрепенулась она в боевой готовности. — Я отведу!
— Отведете, — притормозил ей порыв командир, поднимаясь с колен, — только не прямо сейчас. Василий Федорович, вы с Цыганом договоритесь, объясните ему ситуацию, а девушка мне покажет, где можно руки помыть.
— Инфаркт, — сказал доктор, когда Стася провела его в ванную, — и очень плохой инфаркт.
Надо кардиограмму сделать, тогда и посмотрим, насколько тяжелы дела. — И неожиданно спросил: — Как вас зовут?
— Станислава, — ответила она, мысленно вмиг принимая оборонительную стойку.
И совершенно зря, как оказалось. Никаких привычных замечаний, неизменно следовавших за произнесением ее имени: «какое редкое, необычное, странное, не женское, мужское…» (нужное подчеркнуть) — ничего такого не воспоследовало.
