Что вы хотите — кандидат наук плюс характер!
Где-то в середине изысканий по интересам княгинюшка увлеклась йогой и занимается ею по сию пору, за что Стаська не перестает благодарить Бога, потому что ежедневные тренировки держат тетушку в прекрасной физической форме.
Нынешнее, последнее, увлечение свалилось негаданно.
Серафиме позвонили из Академии наук и поинтересовались, не остались ли после смерти академика Гольдина какие-нибудь записи, любого свойства — научного или личного, так как в академии принято решение выпустить серию книг о выдающихся ученых: их биографии, заметки родных и друзей, описание работ.
Надо знать Симу!
Она лично съездила на аудиенцию к ответственному секретарю и члену-корреспонденту, курирующему данный вопрос. Результатом рандеву явилось не какое-то там «описание биографии», а заказанная ей полноценная книга о жизни Евгения Симоновича в соавторстве с научным комитетом.
— Люблю себя в писательстве! — сверкнув глазами, объявила княгинюшка, явно загоревшаяся новой идеей.
Дневники, за которыми тетка так беспощадно отправила Стаську в субботу поутру на дачу, она вела, только когда жила с дядей Женей.
— Вот, представляешь, никогда не имела тяги зафиксировать мысли-события, а с Евгеньюшкои само сложилось, рука тянулась, как знала, что он самое скоротечное, яркое в моей жизни.
Дачу, построенную еще родителями Евгения Симоновича, не менее известными учеными, они любили, относились с почтением, почти с благоговением.
Жизнь на даче для Стаськи была особенной — безалаберно-свободной, счастливой и пахла малиной!
Всегда малиной!
Огромные заросли одичавших кустов буйствовали по всему участку и неизменно, каждый год приносили какой-то нереальный урожай.
— Сима! — кричал из кустов дядя Женя. — Ее все-таки надо проредить! А то малинник, как в тайге, скоро до дома дойдет!
— Да не будем мы ее прореживать, Евгеньюшка, зачем! Пусть себе растет! — отмахивалась Сима.
Диалог, неизменно повторявшийся из года в год, в первый день их летнего приезда.
Они начинали перетаскивать вещи из дяди-Жениной «Волги» в дом, бросали барахло на полдороге и все втроем забирались в малину.
Стаська улыбалась, вспоминая те годы.
Странная штука сознание — мысли цепляются одна за хвостик другой, и куда тебя занесут плавные неторопливые размышления, неизвестно. О чем только не передумаешь и чего только не вспомнишь, стоя в пробках да в дальней дороге.
