Автор
В дверях жареного приключения — огромные здания с роскошными интерьерами и фантастическим видом на город. Наполните воздух шоколадным ароматом и сладкими мечтами о том, как забраться в чужую жизнь через пространство этих гостеприимных домов.
Такое необычное для ее времени красивое и редкое имя! Да, в наше время оно уже стало привычным, а тогда, когда мама росла, Ульян практически не было. И вот папа решил запретить мою мечту! Ну, мне казалось, что он просто неудачно шутит. Что все это из-за того, что ему не нравится Игорь, что когда малышка родится он увидит ее, услышит имя, растает и все простит. Не растаял.
— То есть, он не хотел, чтобы имя твоей матери носил твой ребенок? — Алекс, кажется, потрясен.
— Я думаю, все-таки это потому, что папа… отец ненавидел Игоря.
— Ну, почему он его ненавидел, наверное, и спрашивать не надо?
Да уж. С этим все понятно. Отец всегда был не просто умным, он вроде как умел «читать» людей. Хотя я часто думаю о том, почему же он не прочитал свою женушку? Или прочитал и решил, что именно такая подлая змея ему подходит?
Наверное, я только сейчас начала осознавать, что нашу семью поддерживала мама, и отца во многом сделала именно мама. Она была ядром, центром, очагом — как угодно. Поэтому без нее все так быстро развалилось.
— Игорь ему сразу не понравился. Хотя очень старался произвести впечатление. И на меня, и на отца. Он выглядел так… Ну, как тебе объяснить… Мужчина с рекламной обложки. Дорогой костюм сидит как влитой. Туфли ручной работы из Италии. Часы швейцарские — причем, не одна модель, не пресловутый Rolex…Машина с водителем.
Смотрю на Алекса и вижу усмешку на его лице. Ну, конечно, он же все узнал об Игоре…Считает меня круглой дурой…
— Я понимаю, это очень глупо, что я вот так… повелась на все это.
Неожиданно Алекс прижимает меня к себе, берет за подбородок, смотрит в глаза.
— Малышка, мне просто очень обидно, что я в это время был где-то далеко от тебя и не мог защитить.
В груди становится жарко и слезы закипают на глазах. Он наклоняется, чтобы губами собрать их.
— Не нужно. Забудь. Если ты будешь плакать, то… Не нужно ничего рассказывать. Я не хочу, чтобы ты переживала.
Но я понимаю, что это нужно мне. Я сама хочу еще раз это пережить, чтобы потом закрыть воспоминаний навсегда и выбросить ключ.
— Знаешь, я ведь не была такой уж наивной. Правда. Ну, во-первых, мой отец был очень состоятельным и, скажем так, влиятельным человеком.
— Я знаю… — мне кажется, он сказал это сквозь зубы, с какой-то… обидой что ли? Или… Неприязнью? Ну, возможно. Если он искал информацию обо мне то, наверняка узнал и об отце. Да что там, обо мне и нет ничего такого, я же просто дочка Сокольничего.
