Автор
Она занимает весьма скромную должность в его фирме. И старается быть незаметной. Она совсем не думает о том, чтобы покорить этого мужчину, впрочем, и любого другого тоже, у неё уже был печальный опыт. Ей достаточно.А он хочет просто быть любимым мужчиной, той самой каменной стеной, о которой грезят все....
Только как мне дожить до зимы?
— Вам что-то не нравится, Алексей Владимирович?
— Не поверишь! Мне нравится все!
Он проводит рукой по кружевному ободку моих чулок, лаская внутреннюю сторону бедра. Гладит, рисует иероглифы страсти на моей коже. Потом погружает пальцы в мое влажное естество.
— Алекс…
— Тихо. В доме полно народу, поэтому мы должны сделать это очень тихо!
— Я не могу тихо… ты делаешь так, что я не могу…
— Постарайся, детка…
Он разворачивает меня, раскрывая разрез платья, так, чтобы получить лучший доступ ко мне, приживает одной рукой, второй помогает, толкаясь в меня членом.
Я знаю, что в этом доме прекрасная шумоизоляция, и даже если я буду орать как потерпевшая — никто не услышит. Но я принимаю правила игры! Мне они нравятся.
Он входит в меня быстро, жарко, до упора, его мошонка шлепает по моим бедрам — как мне нравится этот звук. По моим бедрам течет влага. Я изнываю от желания, хочется, чтобы это продлилось подольше, но мы понимаем, что лучше чуть-чуть поспешить.
— Как же это охренительно прекрасно, иметь тебя вот так! Иметь тебя по любому! Как же это заводит, малыш!
Я ничего не могу сказать — его ладонь закрывает мой рот, могу только стонать и всхлипывать.
— Тебе нравится?
— Угу… — мычу, и он чуть расслабляет руку, давая мне возможность ответить, — да, хорошо, пожалуйста!
— Вот так, детка, еще, раздвинь ноги еще, наклонись…
Он ставит меня на кровать, на колени, продолжая долбить, быстро, остро, но не грубо, прижимая мое тело рукой.
— Люблю тебя…
Снова всхлипываю, дрожу, сжимаю бедра, ощущая, что внутри уже все звенит в предвкушении. Чувствую, что он тоже на грани. Я всегда хорошо ловлю момент, когда он готов взорваться. И мы вместе взлетаем ввысь, падая на кровать, и стонем вторя друг другу.
У меня хватает сил повернуть голову, положить руку на его скулу, придвинуть, впиться поцелуем в губы.
— Я люблю тебя, Устюгов.
— А я тебя, Устюгова.
— Ты только мой?
— Да, и ты только моя.
— Да!
Он прекрасен, главный мужчина моей жизни. Самый лучший.
У нас нет времени на отдых, быстро приводим себя в порядок и спускаемся.
Роскошный торт с единственной свечкой Алекс выносит сам. Мы с Лялькой дуем. Она, кажется, все понимает — подошла к этому вопросу серьезно и мне почти не пришлось помогать. Потом она так осмысленно хлопает в ладошки и смеется! Утыкается мне в шею, и тихо шепчет — мама.
