Мирабелла Георгиевна Заречная обнаружила себя в ловушке обычной повседневности. Вдруг оказалось, что прожила жизнь как волшебницей, но без волшебства вокруг не видела и не знала. Теперь перед ней стоит выбор: продолжать тщетные попытки вернуть то, что ушло, или позволить жизни сама собой развиваться, открывая новые пути и возможности?...
Не знаете, что используется для катания фетра и войлока? Не знаете! Очень сильная кислота! И у меня ее целая цистерна! Я растворю вас там – до клеточного состояния!
– Видимо, ты уже проделывала это? – спросил Максим.
– Только ненужных мне людей! – заверила его Нонна. – Вам не надо было соваться сюда! Сами‑то не догадывались, что шутить здесь никто не будет? Жалко мне тебя, симпатичная мордашка! Но у нас и так ничего не сложилось бы.
Геннадий попытался оторвать от своей руки холодные ладошки Маши.
– Что? – спросил он у нее.
– Склад! – ответила Маша.
Гена прильнул к окну."
"В большом помещении, заставленном коробками и ящиками, он едва различил силуэты Максима, Мирабеллы и крупную фигуру Гриши. Они стояли тесной кучкой, а в нескольких метрах от них возвышалась Нонна Степановна на высоченных каблуках, с ней – трое здоровенных мужчин с оружием в руках. У пленников были связаны руки. Мешки с голов сняли.
Геннадий вновь присел на корточки и набрал на сотовом какой‑то номер, пояснив:
– Позвоню своим ребятам, сообщу, что на них готовится засада… Вот черт!
– Что? – спросила Маша.
– Черт! Черт! Черт!.. Не берут трубку! Что же делать?! Маша, где это помещение, где цистерна с кислотой… или она врет?
– Нет, есть такой цех, там готовят материал для шляп. Там жуткий запах… – ответила она.
– Отведи нас туда! Мы должны оказаться там раньше этих бандитов!
– Поняла. Идем, – кивнула Мария и повела их вдоль стены.
Тамара раздосадованно прошептала:
– Знала бы, что попаду в такую передрягу, – себе бы оружие оставила! Мне бы пистолет пригодился – привет от сыночка!
– Не хватало вам еще оружия в руках! – возмутился Геннадий.
– А я умею стрелять! Я умею за себя постоять! – заявила Тамара. – И уж этого предателя, Михаила, сняла бы с одного выстрела! Милый старичок! А мне он еще нравился! Такой приветливый, бодрый профессионал! Еще справки хотела навести – женат ли он? Не смотрите на меня так, я женщина одинокая!
– Никто и не смотрит, – заверила ее Маша.
– А он таким продажным душегубом оказался! Паразит! Когда вы вдвоем показались у входа в кладовку, мы с Машкой обрадовались, что вы вернулись, жутковато было нам сидеть одним. А потом, как в замедленной съемке, наблюдали, как этот старик приложил тебя чем‑то по голове, цинично усмехнулся и закрыл дверь! Мы с Машкой даже пикнуть не успели, оторопели от неожиданности.
– Не надо ничего объяснять! Я все понимаю! – сокрушенно махнул рукой Геннадий.
