Мирабелла Георгиевна Заречная обнаружила себя в ловушке обычной повседневности. Вдруг оказалось, что прожила жизнь как волшебницей, но без волшебства вокруг не видела и не знала. Теперь перед ней стоит выбор: продолжать тщетные попытки вернуть то, что ушло, или позволить жизни сама собой развиваться, открывая новые пути и возможности?...
– И ты решил проверить их на наркотики? – спросила Мирабелла."
"– Точно так, но что дело они ведут в таких масштабах, я и предположить не мог! – откликнулся Максим.
О масштабах им поведал Стас, оказавшийся полковником полиции из отдела по борьбе с наркотиками. В лечебнице был организован перевалочный пункт для хранения синтетических наркотиков. Изготавливали их в одном из подпольных цехов в Москве и привозили в ветлечебницу. Ничто не вызывало подозрений. Основной задачей было замаскировать наркотики, чтобы комар носа не подточил.
– Вот ведь сволочи! Убивать животных в таких грязных целях! – прокомментировала эту информацию Мирабелла.
– Там такие деньги крутятся, что они убьют человека, не то что бездомных собак, – ответил Стас. – Вы молодцы! Не ожидал! – пожал он руку обоим мужчинам, а Белле – галантно поцеловал.
– Тебе грозит повышение, – с улыбкой покосился на друга Максим.
– А вы не из органов? – спросил его Стас.
– Да, Максим! Вы кто? Я же ничего не знаю о вас! – оживилась Мирабелла.
Гена засмеялся:
– Он фокусник!
– Что?! – не поверил Стас.
– Просто я работаю волшебником! – развел руками Максим. – Я на самом деле фокусник.
Глава 9
Александра Ильинична Заречная проплакала все утро. Встала она очень рано, в пять тридцать утра, прошла в кухню, приняла таблетку от давления и выпила чайку. Потом, вытирая слезы, начала штопать очередной халатик.
«Что за жизнь у нас такая? То есть у меня, горемычной? Как любая мама, я все вложила в детей. Две мои розочки, две мои дочурки, два моих ангелочка… И что дальше? А дальше‑то, для полного моего спокойствия, мне надо было, чтобы мои дети были счастливы! А они… Одна молодая, глупая, не обустроенная… перекати-поле. И самое страшное, что я не вижу в ней стержня, не вижу обычной домашней женщины, рожающей детей.
