Мирабелла Георгиевна Заречная обнаружила себя в ловушке обычной повседневности. Вдруг оказалось, что прожила жизнь как волшебницей, но без волшебства вокруг не видела и не знала. Теперь перед ней стоит выбор: продолжать тщетные попытки вернуть то, что ушло, или позволить жизни сама собой развиваться, открывая новые пути и возможности?...
– Ага, и поэтому вместе с ним мы ввяжемся еще в одно дело, где ему еще что‑нибудь повредят.
– Типун тебе, Белла, на язык! Я же знаю Гену. Если нам удастся взять босса, это будет предел его мечтаний. Это еще никому не удавалось! Если мы ему не поможем, он все равно что‑нибудь придумает, но меня в известность уже не поставит. И это будет гораздо хуже: Гена способен влипнуть в любые неприятности. Я хочу ему помочь.
– Да, я тоже, – откликнулась Мирабелла. – Во-первых, любимая сестра попросила меня присмотреть за Гришей, а он волею судеб оказался именно в этой шайке.
– А во‑вторых? – спросил Максим.
– Мне не понравились эти бандитские рожи, их отношение к людям, как к рабам! И если есть возможность помочь вам в раскрытии этого дела, я сделаю все от меня зависящее. Хоть и толку от меня мало…
Мирабелла хотела было добавить: «А в‑третьих, я готова на любые безрассудства, только бы с тобой рядом побыть хоть немного!» – но сдержалась.
Они обсудили план дальнейших действий и расстались.
Глава 16
Мирабелла чувствовала душевный подъем, несмотря на свои физические травмы. Гриша очаровал маму Беллы, несмотря на то, что он был очень простым парнем.
– Очень он хороший! – похвалила его Александра Ильинична. – Настоящий мужик! Открытые глаза, светлый взор, а руки какие! Вот на таких парней всегда можно положиться! Он и из огня вынесет, и обнимет крепко, эх!
– Мама! – оборвала ее пламенную речь Мирабелла, увидев, что Григорий совсем стушевался.
Завтрак Александра Ильинична приготовила прекрасный: напекла блинов, открыла банку джема, нарезала сыр, заварила чай с мятой, кофе сварила.
Мирабелла сидела при полном параде, в красивом платье простого покроя, но интересной пестрой расцветки. Туфли-лодочки классической формы и аккуратная голова довершали ее образ интеллигентной женщины, учительницы или врача, кем она, собственно, и являлась. На работницу банка она не походила все‑таки – из‑за недорогой одежды и обуви, на необразованную женщину «не тянула» из‑за своего вдумчивого взгляда.
