Автор
Стараясь избежать подробностей, я ощутила что-то неповторимо знакомое и странное в новоприбывшем товарище. В его глазах светилось нечто такое, чего я раньше ни разу не видела. Это чувство привело меня к мысли: может быть, это именно то, о чем я думала - с первого взгляда любовь....
Хотя сначала идея о том, что я буду иногда ездить в филиалы компании отца Андрея, чтобы проводить аттестацию сотрудников, проверять знание языка и проводить занятия, мне понравилась. И Капитан Америка был не против моих коротких командировок – в самую первую, в Калининград, мы летали вместе, очень хорошо провели там день. Потом я сама летала в Волгоград. И вот теперь Новороссийск – конечно, я хотела полететь туда с Андреем, но он не смог.
И именно сегодня утром сидя в гостинице в чужом городе, который я даже не успела увидеть, я вдруг поняла, что действительно верю в наши отношения с Андреем.
В тот момент эти самые крылья и выросли. Крылья любви. Я и летела сюда к нему на крыльях любви, а не на аэробусе А-330.
И вот обломались крылышки.
Я повернулась и посмотрела в окно – там, на фоне живой, игривой столицы стояла я.
Наталья Кораблёва.
Девушка двадцати пяти лет. Почти всегда красивая, яркая, веселая, бойкая.
Нас таких – красивых и ярких – многие мужчины опасаются.
В окне я была размытая, словно сошедшая с картины Моне.
Очень просто отличить от Мане. Мане лица, Моне пятна. Это все знают.
И вот я была просто набором ярких пятен.
Я такая не в отражении. Я так себя чувствовала. Набор пятен.
Полустертая акварель…
Может, это первый шаг к серости?
Всего десять минут назад я была счастливой невестой.
Зашла в апартаменты тихо – хотела сделать сюрприз. Сама просила Андрея не встречать меня, он написал, что очень хотел бы, но никак не успевает – на работе снова какие-то траблы.
Я представляла, как пройду в комнату – он сидит на диване, поджав ноги, как всегда, и, как всегда, что-то просматривает, быстро печатает не глядя. Или говорит по телефону с тем самым волшебным Нью-Йоркским акцентом.
Я тихонько подкрадусь сзади, положу ладошки ему на веки и прошепчу – сюрприз!
Да уж… сюрприз оказался немножко другим.
Я сразу услышала стоны, доносящиеся из спальни, приоткрыла дверь…
Его спина была покрыта потом. Он двигался резко. Я слышала свист его дыхания. А та, которая была под ним стонала, громко, не стесняясь, как мартовская кошка. И я слышала его сбивчивый шепот – «да, детка, да, еще, еще, детка, да» …
Детка! Как я ненавидела, когда он так меня называл. Сначала.
