Костя Воронцов — странний мальчик... На 1 сентября 2003 года, федеральная трасса Ставрополь-Кизляр. Моджахед оказался в тюрьме, сезон закончился. Арабы не платят за услуги, война уже ищет другого места. Дома теперь полны бардака, денег нет ни цента. Время летит, а работающих мальчиков на дорогах уже ждут тяжёлые будни — без «зелени» и «тумана»....
Братья Подгузные гремели сковородками и воняли жареным луком, а офицеры, обсудив последний теракт на перегоне Подкумок – Ессентуки (какие-то изверги мирную электричку взорвали, подробностей пока что не было), неспешно обменивались впечатлениями об итогах всей этой трёхдневной ненужной активности.
В том, что активность была ненужной, ни у кого сомнений не возникало. Не только Костя в курсе насчёт трёхсуточной активной фазы, об этом все знают, в том числе и «духи». Проще говоря, усиление вечным быть не может по определению.
– А вот вопрос, – рассеянно пробормотал Иванов, изучая запаянную в целлофан карту Северного Кавказа и прилегающих областей, висевшую рядом со столом на штативе. – Ну и куда они его теперь потащат?
– Интересный вопрос, – оценил Серёга. – Ориентировки на каждом столбе. Здесь он рано или поздно засветится.
Да, вопрос вполне резонный. В Чечне Мовсар может чувствовать себя спокойно только в тех сёлах, где его клан имеет поддержку. Учитывая то обстоятельство, что чеченская ветвь клана потеряла практически всех мужчин, а при жизни эти потерянные успели обзавестись не одним батальоном кровников, поддержка в данном случае – понятие зыбкое и очень неустойчивое. Догадались бы объявить за голову солидное вознаграждение – уже принесли бы.
А в Москве Мовсар теперь не жилец, это точно. Пути назад отрезаны, законопослушная жизнь кончилась, на мирной карьере поставлен жирный крест...
– Один вариант – в горы, – заметил Петрушин. – Или в отряд, или через грузинов – в Баку, потом в Турцию.
– А смысл? – спросил Костя.
– То есть как это – «смысл»? Тут и коню понятно: чтобы удрать в безопасное место, затаиться...
– А смысл? – испорченной пластинкой отозвался Костя.
Все дружно посмотрели на психолога. Костя сидел на корточках, привалившись спиной к палаточной стойке, и чертил шомполом какие-то закорючки на утрамбованном до бетонной твёрдости земляном полу. На лавке места не было – Вася разлёгся.
Вид у психолога был не то чтобы совсем уж отрешённый, но определённо рассеянный. О чём-то он там себе размышлял, как всегда, до какого-то момента – отвлечённо от общего контекста.
