Костя Воронцов — странний мальчик... На 1 сентября 2003 года, федеральная трасса Ставрополь-Кизляр. Моджахед оказался в тюрьме, сезон закончился. Арабы не платят за услуги, война уже ищет другого места. Дома теперь полны бардака, денег нет ни цента. Время летит, а работающих мальчиков на дорогах уже ждут тяжёлые будни — без «зелени» и «тумана»....
– Самый быстрый зверь – это чечен на «Мерседесе», – безапелляционно прервал мой ликбез Вася. – Вот это скорость так скорость! За двести, и не на коротких участках, а пока гаишник не остановит!
– Да, Вася... Это сильно. Где взял?
– Люди сказали.
– Понятно...
– А ещё отгадай?
– Опять какой-нибудь дурацкий прикол?
– Да ну, какой прикол... Совсем другое. Это уже по моей части. Ну, стихи, песни там...
– Ну, раз стихи и песни – ладно."
"– Вот загадка. Эмм... В какой известной песне русский военный просит «чеха» освободить маршрут движения, по которому перемещается транспортное средство?
– Вот так ни фига себе.
– Не, я в курсе, что это ты умный, а я погулять вышел. А ты отгадай!
– Угу... Маршрут движения?
– Ага.
– И просит «чеха»? То бишь чечена, на нашем жаргоне, а не уроженца Чехии?
– Правильно.
– Угу... Угу... Вася – ты перегрелся.
– Сдаёшься?
– Чего тут сдаваться? Нет такой песни, и всё тут.
– А если есть – че дашь?
– Да что хочешь. С «боевых» куплю тебе ящик сгуща.
– Слово?
– Замётано!
– Годится. – Вася плутовато подмигнул и тихонько напел первые строчки «Тачанки»: «...Ты лети с дороги птица, зверь с дороги уходи...» Дальше надо?
– Ну, блин... Да, Вася! Вот это ты приподнялся на фольклоре...
Это Вася от москвичей подхватил, не иначе. Помните ту историческую августовскую потасовку, когда звания обмывали? После неё, как водится, все стали бурно мириться и брататься.
Здесь не принято обзывать местных «зверьми». Есть масса других названий. Наиболее часто употребляемые: «нохчи», «чехи», «чичи». Ребёнок – «чичик». Как будто птичка какая.
Это своеобразная закономерность. Когда годами «гостишь» на земле чужого народа, пусть даже он тебе враг по определению, поневоле проникаешься его бытом, традициями, приноравливаешься к жизненному укладу. Язык не повернётся называть их «зверьми». Если они звери, а мы люди, почему они живут лучше? Грозный, понятное дело, разрушен, жители стали беженцами, многие бедствуют... Но посмотрите, как у них живут в сёлах. Хоромы у всех – загляденье.
