Опытные офицеры оперативного резерва допускают критическую ошибку при конвоировании чеченского боевика и теряют двух товарищей. Чтобы спасти плененных, остальным придется действовать на грани закона, рискуя собственной репутацией и жизнью в напряженной борьбе против времени и врага.
– Эй! Ты зачем зыдэс? Кому ходиш?
Это один из дедов с лавки – через дом отсюда. Действительно, чего это я? Кому хожу и зачем здесь? Сидел бы себе в отделе, сводки перелистывал...
– Салам, аксакалы! Тут друзья подъехали, хочу сообщить кое-что..."
"А сам – топ-топ, через дорогу, вот она, «Нива», чёрный провал раскрытого дверного окна стремительно расширяется... И теперь видно, что водила лежит в кресле, мирно откинув башку на подголовник, рот разинут, как будто зевнул и застыл в таком положении... На коленях водилы мирно шипит рация. А через приоткрытую левую дверь маячит озабоченная моей медлительностью физиономия Васи. Как махнул через улицу, как подобрался? Деды и не шелохнулись. Одно слово – тень.
Обогнув «Ниву», я выпал из сектора дедов и, оказавшись лицом к лицу с прилипнувшим к воротам Васей, облегчённо вздохнул. Добрались-таки! Во дворе трое, перевес в единицу, но здесь Вася. Вася эквивалентен отделению хорошо обученных бойцов. То есть сейчас нас вроде как девять. Можно работать.
– Жив? – мотнул я головой в сторону водилы.
– Обижаешь!
– Рация...
– Не успел. Даже к лицу не подносил... Всё, что слева, – твоё. Пошли...
Это уж как обычно. Если ты не левша, левый сектор значительно удобнее для контроля, его поручают более слабому члену группы. Пошли...
Во дворе пусто. Ни собак, ни людей. Просочившись под высоко расположенными и наглухо закрытыми окнами, на цыпочках вошли на крылечко...
– С ходу не валить, я буду говорить, а ты следи за руками, – на всякий случай напомнил я...
...И мы с ходу вломились в дом. Надо бы, конечно, провериться, но сейчас гораздо важнее не упустить преимущества фактора внезапности.
Уже в прихожей в нос с разбегу шибанул острый запах бензина, из зала слышался негромкий говор и какое-то странное мычание. В секунду миновав прихожую, мы ввалились в зал и застыли по обе стороны от дверного проёма. Я справа, Вася слева.
На огромном персидском ковре с высоченным ворсом, сбившись в кучку, сидели шестеро. В полумраке комнаты можно было разобрать, что это дед, две женщины среднего возраста и три девчонки едва старше десяти лет. Руки у всех были крепко связаны за спиной, рты залеплены какими-то полосами, типа широкого упаковочного скотча. Ковёр был насквозь пропитан бензином, на свободном от ковра полу виднелись богатые лужи, тут же валялись две пустые двадцатилитровые канистры.
