Шатохина кивает согласно и с той же улыбкой спрашивает:
— Где у тебя ванная? Мне остаться сразу без одежды после душа?
Чего?! Я чуть не поперхнулся.
Знаю, купленные девицы всегда угодить стремятся, и делают все беспрекословно.
Но это же другие девушки, а это — Шатохина! Да она бы сто слов в ответ мне сказала!
Однако сейчас ничего не говорит, ждет с улыбкой.
Лена идет следом за мной, сняв каблуки. Она сразу становится еще ниже, чем есть.
Я краем глаза ловлю ее отражение в зеркальной поверхности декоративной выкладки на стене. Лицо такое же улыбчивое, но напряженное.
Поневоле я сам напрягаюсь, не понимая, что не так и чему я не рад.
— Вот ванная, — толкаю дверь ладонью.
— Не торопись, вымойся хорошенько. Тебе не идет этот запах.
— Экспериментирую с ароматами. Я запомню, что тебе не нравится этот запах, — легко соглашается.
Слишком покладистая, будто угодить желает.
Кому? Мне? Да она же меня терпеть не может!
Что-то здесь не так, и я обязательно выясню, в чем причины такого резкого перепада в настроениях...
Я должен быть рад, что Шатохина свой гонор поубавила, не дерзит и не шипит, не плюется ядом. Но… наверное, я слишком быстро привык к тому, что удержать ее сложно — сложнее, чем горящий уголь.
Сейчас такого ощущения нет, и меня это напрягает. Намного сильнее, чем когда ерничала и шутила.
— А тебе? — спрашиваю в ответ.
— Тебе самой этот парфюм нравится?
Лена застывает, быстро переводит взгляд в сторону, потом снова улыбается мне без тени тепла:
— Главное, чтобы тебя устраивало.
И больше ничего. Просто чудо, до чего покладистая!
Внутри накапливается раздражение необъяснимое.
Душит меня этим запахом тяжелым и вычурным. Может быть, дело лишь в нем?
— Хорошо. Проходи… — машу ладонью.
Сделав шаг внутрь ванной, Лена начинает раздеваться, спуская бретельки платья по плечам.
— Присоединишься? — оборачивается, адресуя мне взмах ресниц, за которыми почти не видно ее взгляда.
Захожу следом, запираю дверь. Ловлю эту егозу и притягиваю к себе, подув на легкие перышки, украшающие рукава.
— Ну что, чудо в перьях? Будем воевать или трахаться?
— Что захочешь, — опускает взгляд.
— Нет, так не пойдет.
Приподнимаю подбородок, заглядывая ей в глаза. Чем старательнее я пытаюсь поймать ее взгляд, тем настойчивее Шатохина его переводит в сторону.
Тонкие пальчики гладят мою шею и плечи, спускаются через грудь, к прессу, воюют с пряжкой ремня и пуговичкой на брюках.
— Стоп! — запираю ее запястья внизу. — Я Ульяне звонил.