Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
Уверен, Пронина подтолкнула именно моя жена, заставив пойти ва-банк и выкатить выгодные для них условия. Неоднократно обсуждал с Полиной тему выкупа части акций у Сени, потому как меня напрягала сама мысль, что кто-то третий стоит тенью за нашими спинами. Точно знала, что я соглашусь на любые условия, лишь бы в нашу компанию не влился посторонний человек.
‒ Ты знал? ‒ Отец кивает в сторону Игната.
‒ Ещё месяц назад нет.
‒ А мать?
‒ Только о разводе. В подробности не вдавался. Вероятно, зря, ‒ обречённо усмехаюсь, прислушиваясь к звукам из столовой.
‒ Мне не признался, ‒ бурчит отец.
‒ Да-да, ты во всём был прав! ‒ взрываюсь. ‒ Все восемь лет ты бросался в Полину эпитетами, которые она, вероятно, заслужила. Я был уверен, что всё получится, ‒ понижаю голос, скорее, разговаривая сам с собой, ‒ но моих усилий оказалось недостаточно.
‒ Самое сложное ‒ признавать свои ошибки. ‒ Отец поднимается, уверенно кладёт ладонь на моё плечо, чуть сжимая.
‒ Ты хочешь сказать, что мои планы в отношении Яны ошибочны и я вновь наступаю на те же грабли?
‒ Я хочу сказать, что даже на Полину ты так никогда не смотрел.
Не смотрел. И сейчас понимаю это как никогда. Предполагал, что любовь одинаково проявляется ко всем людям и мы лишь снова проходим тот же путь, но теперь явственно представляю, с какими трудностями придётся столкнуться.
‒ Все высказались? ‒ Игнат поднимается, отвлекая нас обоих от размышлений. ‒ Предлагаю вернуться, в противном случае случится непоправимое, ‒ указывает на дверь.
‒ Мой помощник займётся этим вопрос завтра с утра. Всё будет, ‒ заверяет родитель.
‒ Спасибо, отец.
Нечасто благодарю его, ещё реже нуждаюсь в помощи, но сейчас именно тот случай, когда обязан пригнуться, спокойно приняв всё, что в меня прилетит.
‒ «Спасибо» мне внуков не прибавит! ‒ кричит в спину.
‒ Помню-помню, ‒ отзываюсь, покидая кабинет, ‒ двое. Бонусом ещё парочку.
