Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
Расслаблен и спокоен, наблюдаю, как Янка веселится, успевая уделить внимание всем. Мой моторчик с бесконечным зарядом, зажигающий всех и каждого, кто встречается на её пути. Мама, способная справиться с четырьмя детьми и найти силы, чтобы заботиться обо мне. Любимая женщина, и страх потерять её ‒ самое ужасное из чувств, которое я когда-либо испытывал."
"‒ С днём рождения, друг, ‒ попадаю в крепкие объятия Красовского. ‒ Ты в курсе, что сорок лет отмечать не принято?
‒ Это ты моей жене скажи, она во всякие приметы и суеверия не верит.
Тащу его за собой в дальний угол, подальше от любопытных глаз. Мы не так часто видимся в неформальной обстановке, каждый из нас крутится в своих заботах.
‒ Что чувствуешь?
‒ В смысле?
‒ Что чувствует человек, который ступил на порог пятого десятка?
‒ Тебе сорок через два месяца ‒ вот и узнаешь. ‒ Уверен, Нина, сославшись на суеверия, будет против банкета на сто гостей, но Игнат пока не в курсе. ‒ А если честно… Мне сорок, у меня есть семья, четверо детей, успешный бизнес и друг, в котором я уверен, как в себе самом.
‒ Планы?
‒ Пятый ребёнок.
Ползу взглядом по фигуре жены, останавливаясь в районе живота. Интересно, мальчик или девочка? Нужна девочка, чтобы уравнять позиции. Отец будет пищать от счастья.
‒ Вы безумные!
‒ Не я ‒ она, ‒ указываю пальцем на Яну. ‒ И сделает, поверь. По-моему, пора присматривать квартиру побольше… ‒ А лучше дом с пятью спальнями и большой территорией.
‒ Нина сомневается.
‒ До сих пор?
‒ До сих пор. Пока не знаю, что с этим делать.
‒ Когда не знаешь, что делать ‒ не делай ничего.
‒ Так просто?
‒ После гибели семьи ты три года никого близко к себе не подпускал, уверяя, что не готов. На самом же деле просто боялся: потери, повторения случившегося и вероятности остаться один на один с самим собой. Ты как никто должен её понять. Сам знаешь, страхи не уходят по щелчку, а советы не помогают вырвать удушающие мысли.
‒ Как всё просто у тебя, ‒ фыркает Красовский.
Яна часто говорит с сестрой, убеждая в необходимости отпустить ситуацию, не думать о повторении горького опыта и верить в то, что Игнат именно тот, кто всегда будет рядом.
‒ Ты счастлив?
‒ Да.
‒ Значит, не усложняй. Просто живи.
Уловив игривый взгляд любимой женщины, поднимаюсь, чтобы приблизиться, обхватить за талию и закружить в танце.
