Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов....
"
"‒ Тогда давай разводиться, ‒ говорю спокойно, предвкушая реакцию Полины.
‒ Разводиться?.. ‒ охает и шумно сглатывает, уничтоженная моим предложением.
‒ Именно. Наши представления о семье не совпали, и последние несколько лет мы провели в попытках договориться. Ты не хочешь становиться мамой, я же хочу детей. Уточню: не по причине нападок родственников, а исходя только из собственных желаний. Ты со спокойной душой покинула дом и сорвалась в Тверь, где, видимо, прекрасно себя чувствуешь в одиночестве, мне же не хватает близкого человека рядом.
‒ Давай не будем спешить, ‒ произносит настолько тихо, что с трудом удаётся разобрать ответ.
И я понимаю, о чём просит жена. Не сейчас, не вовремя, не всё уладила и закончила. Они не всё закончили. Мне известно больше, чем может предположить Полина. Скрылась из вида, уехав в Тверь настолько спешно, что прихватила лишь часть вещей, наплевав на остальное.
‒ Твои предложения?
‒ Я приеду, ‒ запинается, ‒ недели через три, и мы всё обговорим.
‒ Вот как? Теперь ты согласна приехать, ‒ ухмыляюсь, получив именно ту реакцию, на которую рассчитывал.
‒ Да, ‒ подтверждает. ‒ В понедельник приедет человек из Твери, сотрудница, с ней я передала тебе документы по филиалу. Просмотри, проанализируй, по возможности укажи на мои ошибки.
‒ Кто такая?
‒ Нина Орехова… или Савёлова… не знаю, как теперь правильно. Она развелась, фамилию меняет.
‒ Цель приезда? ‒ напрягаюсь.
К чужакам отношусь настороженно, особенно к женщинам. Теперь. Где гарантия, что эта самая Нина не засланка Полины?
‒ Восстановление навыков после продолжительно декрета.
‒ Продолжительного? ‒ смеюсь. ‒ Декрет или полтора года, или три.
‒ Три. Жалко, не могу уволить, закон не позволяет. Я должна ей предоставить место, с которого она уходила.
‒ А за что увольнять? Уже провинилась?
‒ Все эти мамашки, выходящие из декрета, словно из норы на свет божий вылезли. Как будто новостей не смотрели и с людьми не общались всё это время, подтирая задницы своим отпрыскам.
