Автор
В зале изгнанников Алилов снова и снова набирает номер жены, но в ответ — протяжные гудки. Два звонка, три, еще несколько. В последнее время чтобы дозвониться Полине требуется упорство. Разговор с женой теперь медленен, напряжен. Ей уже не до эмоций: она по документам — жена, но в жизни он ей чужой и незнакомый человек, предоставленный им штампами в паспорте. Это начало их бесконечной трагической симфонии безвозвратных разрывов.
Мужские пальцы опускаются на мой клитор, поглаживая, а перед глазами разлетаются чёрные круги удовольствия. Внутри становится жарче от частых проникновений члена, мучительно сладко и туго, когда я всё сильнее сжимаюсь и начинаю сотрясаться от частых судорог оргазма. Падаю на грудь Сергея, не в силах сделать полный вдох, и тут же чувствую быстрые толчки вбивающейся плоти. Он насаживает меня на себя, врываясь снизу, и хрипло стонет, кончая внутри. Сильные руки сжимают до хруста, и мы замираем, сплетённые телами, которые дрожат от разрывающей неги.
Надсадно дышу в попытках привести в норму дыхание, и поднимаюсь, упираясь ладонями в грудь мужчины. Он всё ещё во мне ‒ ощутимо пульсирует, выуживая из глубины остатки эйфории. Тишина. Не знаю, что говорить, и он молчит. Глаза, привыкшие к полумраку, вылавливают дверь. Резко поднимаюсь, чтобы выйти из комнаты в поиске ванной. Совершенно не ориентируюсь, поэтому не с первого раза нахожу нужное мне место.
Просторная ванная. По описанию именно в этой квартире жила Нина, когда приезжала повышать квалификацию.
Над раковиной большое зеркало, из которого сейчас на меня смотрит довольная и растерянная женщина. Всё произошло так быстро… Час назад мы с Алиловым ехали в одной машине, с трудом подбирая слова для разговора, а сейчас… Закрываю глаза, возвращаясь в воспоминаниях на несколько минут назад, и тело пробивает жаркой волной, а кожа и сейчас пропитана его прикосновениями. Веду пальцами по припухшим губам, на которых остался его вкус ‒ пряный, чуть горьковатый, а когда открываю глаза, за спиной стоит Сергей… Он неожиданности резко подаюсь назад, попадая в кольцо сильных рук.
‒ Тш-ш-ш, это всего лишь я, ‒ шепчет над ухом.
Словно заворожённая, не могу отвести взгляда от нагих тел в отражении зеркала и мужских пальцев, опустившихся на мой живот. Мягкие поглаживания вокруг пупка ‒ несколько кругов, ‒ поднимается выше, вызывая мелкую дрожь по коже; лёгкие касания прокладывают дорожку в ложбинке между грудей, перемещаются на сосок, обводя по спирали, отчего они становятся тугими и острыми; не задерживаясь ведёт по шее, смещается к губам и очерчивает их по контуру, словно запоминая через прикосновения. То, как Алилов трогает меня, откровенно и властно, отметает стеснение, являя из глубины порочную женщину, так нуждающуюся в ласке. Большой палец задерживается на нижней губе, чуть сминая. Борюсь с желанием попробовать на вкус горячую кожу, но, отбросив смущение, обвожу языком фалангу пальца и смыкаю губы, вбирая в себя.
