Автор
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «(Противо)показаны друг другу»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Словно почувствовав мой настрой, Юсупов тут же хватает меня за руку.
— Куда?
— Я не хочу, мне это вообще не нравится, — вру, как катаются по телеку, да под красивую музычку, очень даже нравится. — Да и если ты хотел, чтобы я отбила себе коленки, мог сразу сказать, я бы и так упала на радость тебе, подвернув где-нибудь ногу. Умею, практикую, люблю.
— Хватит нести чушь. Я же тебя не одну пускаю на лед. Да и наколенники возьмем в прокат. Не ссы, Синичкина.
— Ссу. В смысле не ссу, — быстро поправляюсь я, смотря на улыбающегося Егора.
— Пойдем.
Через несколько минут мы выходим из раздевалки, я — с наколенниками, Юсупов — налегке. Еще через минут двадцать я поняла, что надо бы поуважительнее относиться к фигуристам. Кататься на коньках — это адский труд! А упасть и не подняться — это вообще сводящий все конечности страх.
— Ты можешь расслабиться? На тебе наколенники, Лиль. Упадешь, так потом поднимешься. Тебя снять на камеру, какой ты скрюченной выглядишь?
— Нет! Камеры мне еще не хватало! — взбудоражено бросаю я, переводя взгляд на Егора.
— Ну так расслабься. Я тебя сюда привел не для того, чтобы ты была скрюченной девяностолетней бабкой.
— А для чего ты меня сюда привел?
— Наверное, потому что кататься на льду — это классно, чувство свободы и все такое.
— Ладно все, сейчас соберусь, — делаю глубокий вдох и пытаюсь расслабиться."
"А когда в зале начинает играть любимая музыка — это подстегивает. Так, что я уже не выверяю каждое движение. Типичная ошибка тех, кто бегает, ну и, видимо, катается на коньках — обернуться, чтобы посмотреть где же твой соперник или партнер. Обернулась, споткнулась, ну и, как ожидалось, упала на коленки. Не больно, а вот подняться — не знаю как. Коньки — не обувь! Спокойно. Делаю глубокий вдох и тут же вижу перед собой протянутую руку Егора. Сейчас я его люблю, ей — Богу. А когда он приподнимает меня, чуть улыбнувшись, я готова ему в этом признаться вслух. Правда, вместо этого звучит тихое:
— Спасибо.
— Ну все, с почином. Дальше не страшно падать.
— Падать не страшно. Страшно — не подняться.
— Возможно.
— Не возможно, а совершенно точно.
— Ммм… Дай угадаю, — берет мои ладони в свои и начинает скользить вместе со мной, причем Егор находится спиной к людям. — Это что-то связано с тем, что в школе к тебе было повышенное внимание? — все-то он улавливает. — Шлепнулась при всех, а подняться не смогла?
— Типа того, — уклончиво отвечаю я. — А ничего, что ты ни фига не видишь, катаясь задом к людям?
— А ты мне на что, Синичкина? Мы ж в паре катаемся, я качусь, а ты рулишь и мною руководишь.
— Супер, хоть где-то тобой можно поруководить.
— Ну, я бы так не сказал. Так что там, расскажи. Любопытство гложет.
— Много будешь знать… ну а дальше сам знаешь. Это слишком личное.
