Автор
Женщина прячется в зеркале, изображая невинность и скромность перед собственной телесной изменой, готовясь к важному событию. Время кажется вечностью, каждый жест и взгляд превращается в ритуал преданности своему образу.
Хотя вам может помешать возраст твоего суженого, — сама не понимаю зачем так веду себя.
— Тю, обязательно игранем. Ты что теперь будешь грузиться из-за того, что твой Юсупов когда-то нырнул языком в мой рот?!
— Я сейчас нырну языком в рот твоего «пенсионера», — демонстрирую кавычки. — Понравится?!
— Вот тебе рот моего «пенсионера», — тычет мне в лицо фигу. — Ну было и было, давай забудем, а?
— Ладно, — нехотя соглашаюсь я."
"— Блин, не могу в это поверить. Поцелуйся еще при мне с Егором. Так, чтобы было видно.
— Разбежалась. Не беси меня! — кажется, я заговорила голосом Егора…
* * *Смотрю, как брат Егора разливает по бокалам что-то крепкое и становится не по себе. Конкретно так подташнивает от резкого запаха алкоголя.
— Чувствую, как сузились мои сосуды, надо их расширить, то есть выпить, — словно для дебилов пояснят он, наливая, судя по всему, виски. Снова чувствую на себе Анины взгляды и вновь становится не по себе. Как здесь ночевать вообще?!
— А вам алкоголь можно? Аня сказала у вас операция была на… важном органе.
— Можно, — как ни в чем не бывало отвечает Богдан.
— Извините нас еще раз за… за то, что было. Очень некрасиво вышло. Ужасно.
— Ерунда. Ужасно — это когда ты оказываешься в таком виде при родителях, бабушках и дедушках. Или, когда твоя восемнадцатилетняя дочь трахается с твоим лучшим другом, который годится ей в отцы. Или, когда ты не можешь нормально помочиться, потому что у тебя стент в мочеиспускательном канале. А остальное ерунда.
— Судя по тому, что мы были в пансионате для престарелых, я бы не назвала нас молодыми, — саркастично отмечает Аня.
— Санаторий, сколько раз тебе это повторить?
— Двадцать пять, смысла не меняет. Кстати, о позоре. Предлагаю сравняться и расслабиться. Богдан вот предстал перед моими родителями с прищепками на сосках. И мы тоже играли, правда, в карты, он проиграл. Видать, это все же у вас семейное.
— Серьезно?! — вскрикиваю я.
— К несчастью, да, — подтверждает Богдан. — Так что ваш казус из разряда несущественных.
— Офигеть. Теперь можно и выпить. А можно вам тыкать? В смысле на «ты»? — задаю реально интересующий меня вопрос, как вдруг получаю удар в ногу. Перевожу возмущенный взгляд на Егора. А там такой вид, что мне становится страшно.
— Можно, — прерывает наши гляделки Богдан.
— Прикольно тыкать заведующему отделения, — осторожно отмечаю я, боясь взгляда Юсупова.
