Автор
Женщина прячется в зеркале, изображая невинность и скромность перед собственной телесной изменой, готовясь к важному событию. Время кажется вечностью, каждый жест и взгляд превращается в ритуал преданности своему образу.
— Это самые лучшие дни в моей жизни, — запрыгивает на меня, оплетая торс ногами. — Спасибо. Мне такого кайфа еще никто не дарил, — обхватывает ладонями мое лицо. — За все годы моей работы я накопила восемь тысяч баксов. Немного, конечно, но хоть что-то. Они лежат на моем банковском счету. Спецом, чтобы я их не тратила. И вот теперь я поняла, что пофиг. На квартиру я все равно не накоплю с такой зарплатой, а вот на морюшко хотя бы раз в год — хочу. И буду ездить. Будем, да?
— Будем, — киваю, а сам понимаю, что, вполне вероятно, моря Лиля в течение года, а в реале двух, а может и еще больше, не увидит.
— Что ты на меня так смотришь? — улыбаясь, произносит она.
— А ты на меня?
— Хочу и смотрю.
— Ну и я тоже, хочу и смотрю.
— Повторюха-муха, серая пердуха.
— Лиля, блин.
— Ну что? Еще скажи, что не знаешь такого. Откуда-то ты в курсе о песенке про могилку.
— Я знаю повторюха-муха, старая старуха, а старухе триста лет, ее водят в туалет, а не про твою пердуху, — на мои слова Синичкина заливается таким смехом, что аж похрюкивает.
— Видимо, мы в разных дворах росли.
— Сто пудов. Надо выходить уже, солнце палит, — вдоволь насмеявшись, наконец, произношу я.
— Давай еще чуть-чуть.
— Нет. Не хватает еще сгореть в последний день отдыха.
— Ну, Егор.
— Я сказал, выходим.
* * *Смотрю за тем, с какой скоростью Лиля поглощает набранную тарелку еды и невольно хочется вставить свои пять копеек насчёт того, чтобы столько не ела на дорогу.
— А ты будешь доедать семгу? — да я еще и не начинал ее есть! И пусть аппетита у меня нет, но давать Лиле еще сверху соленую рыбу — это какое-то сумасшествие.
— Конечно, буду. Я голоден.
— Ну ладно, — встает из-за стола.
— Ты куда?
— За семгой.
Да ну, твою мать. Я ей не папочка, да даже не муж, чтобы запрещать бесконтрольно жрать столько соли, но, черт возьми, а как по-другому? Я не успел обдумать, как ей это сказать, как вдруг Лиля вернулась за столик без рыбы, но с тремя пирожными.
— Закончилась. Надо было сразу больше брать.
— Да куда уж больше.
— Куда надо. Все уплачено, чего это я должна стесняться за свои бабки. Ну за твои, какая разница?
— Не должна.
