Автор
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «(Противо)показаны друг другу»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Три года ненависти рушатся в один миг, когда героиня встречает того, кто стал её врагом. Он не помнит прошлого, но она помнит каждую обиду. Между ними вспыхивает чувство, способное разрушить всё, что они оба считали правдой о друг друге.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я могу начинать? — вот стерва же.
— Начинай, — усмехнувшись, произнес самый массивный из троих.
— Эх, ну с Богом, — щелкает пальцами на одной руке. — Тишина на Ивановском кладбище. Только часики двенадцать пробьют. И покойнички в беленьких тапочках на свиданье к друг другу идууууут, — выпад в мою сторону. — Я прижмусь к тебе тухленькой косточкой. Отделю тебе места кусок. Подарю тебе белые тапочки, поцелую тебя в черепоооооок. Ты приходи в могилку, приходи в мой дом. Ты приходи в могилку, вместе погнием. Ты приходи в могилку, будем чинно жить и черви земляные будут нас любить, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…..
Да, теперь могу с уверенностью сказать, что психологическая помощь, если я выберусь отсюда живым, мне точно понадобится после танца и песни Синичкиной. Как? Ну как, черт возьми, можно было вспомнить эту песню? Сука, ведь для нее я родился с золотой ложкой во рту, и по всем данным не могу знать этих дворовых песенок. А вот хер тебе на постном масле, Синичкина. Кажется, очередной ее припев, намертво приклеенная рука к груди, щелканье пальцев и дебильные выпады в стороны отложатся в моей памяти навсегда. Могу поклясться, что эта бестолочь сейчас кайфует от того, что делает.
— Ла-ла-ла-ла-ла-ла. Продолжай, — щелкает перед моим носом пальцами.
— Мы лежим с тобой в маленьком гробике, ты мозгами прижалась ко мне. И твой череп червями обглоданный, широко улыбается мне. Не смотри на меня ты так жалобно и коленку мне в ребра не суй. Все равно на тебя не поднимется мой давно разложившийся хуй. Ты приходи в могилку, приходи в мой дом. Ты приходи в могилку, вместе погнием. Ты приходи в могилку, будем чинно жить и черви земляные будут нас любить. Ла-ла-ла-ла-ла-лаааа, — отщелкал, в отличие от Синичкиной, пальцами на обеих руках, аккурат перед ее носом. Теперь, сука, я горд, что уделал ее. Боже, плюнь мне в рожу, мы с ней похожи. Очухиваемся мы оба тогда, когда я понимаю, что обдолбаные сучары заливаются смехом.
— А теперь, ребятушки, закончили с культурной программой и переходим в горизонтальную плоскость. Смазливый, гоу трахать слабоумную. Желательно, чтобы нам было все видно. Не начнете в течение пяти минут, отрежем по одному мизинцу каждому, — ну приплыли, вашу мать. Трахаться напоказ мне еще не приходилось.
— Я так-то не планировала с тобой секситься даже после спасения, а при них тем более.
— Ну, кто бы сомневался.
— Мы передумали. Отрежем по указательному пальцу на руке, — слышу позади себя. Сука, как понять, что в реале могут сделать эти обдолбыши?
— Придется, Синичкина, — хватаю ее за свободную руку и тяну на себя.
— Ты чо серьезно?!
— Да.
— А у тебя как вообще встанет в такой ситуации?!
— Встанет. Главное не смотреть на них. Потому я — сверху, ты — снизу. Представляй что-нибудь хорошее.
