Руки сомкнулись на горле дико орущего мужчины… и Степан вновь провалился в забытье — сильный удар в голову подействовал лучше всякого снотворного.
Очнулся Степан от ощущения холода. Зубы стучали друг об друга, выбивая незамысловатый ритм. Левченко полулежал в луже воды, прислоненный к стене. Из одежды на нем были только трусы и один носок… ну и нательный крестик. Носок и трусы уже схватились ледяной корочкой.
— Подпиши «чистуху», что это ты пожег милиционеров в автобусе и мы тебя отпустим, — раздался визгливый голос, где-то там в высоте.
— Мы и так знаем, что это ты и твоя команда сделали. Подпиши!
Голос вещал где-то там высоко. Левченко не видел, кто говорил, у него пред глазами все плыло и взгляд удавалось задержать только на ботинках, стоявшего над ним человека.
— Подпиши, иначе мы тебя расстреляем! Сам понимаешь, что в таком состоянии тебя никто не вернет в камеру. Выход только один — подписать чистосердечное признание! Подпишешь?!
— Стреляйте, — едва слышно прошипел Степан, выплюнув при этом кровавые сгустки.
— Кишка тонка стрелять!
— Что ты сказал?! — обладать визглявого голоса, аж припрыгнул от возмущения. — Кишка тонка стрелять?! Ты хоть понимаешь, что за то, что ты сделал тебя не то, что расстрелять, тебя на части разорвать надо!
— Иди на фуй, — коротко ответил Удав и закрыл глаза. Смерти он не боялся… смерть не самое страшное, что может произойти в жизни человека.
— Ну, подпишешь «чистуху» или нет? — холодный кусок металла прикоснулся ко лбу. — Отвечай.
Левченко ничего не ответил, лишь сплюнул на пол сгустки крови. Он действительно не боялся смерти. Устал бояться. Человек всю жизнь чего-то боится. Пока маленький боишься родителей и взрослых, когда становишься взрослее, то начинаешь бояться сверстников и наделенных властью людей. И всю жизнь человек боится… боится наказания. А венцом страха быть наказанным, является боязнь смерти. Переставший бояться собственной смерти, становиться бессмертным!
— Хватит! Приведите его в порядок и через час, чтобы он был готов к разговору, — раздался повелительный голос, откуда-то сверху.
Холодный металл пистолетного ствола исчез, а еще через пару минут Удава подхватили под руки и вынесли из комнаты.
Вначале ему сделали несколько уколов, от которых по телу прокатилась горячая волна, потом несколько женщин в белых халатах помыли его как маленького и одели в спортивный костюм, а в завершении — Левченко минут тридцать провел в стоматологическом кресле.
