— Ладно, хорош трындень, конвой, этапируйте меня домой, а то жинка заждалась, борщ стынет, да дети малые плачут.
— Командир, ты бы так не радовался, — укоризненно покачал головой Гвоздь, — за то, что ты набил морду вышестоящему начальству, по голове не погладят.
— Забей, — легкомысленно отмахнулся Владимир, — я после Майдана, ко всему отношусь намного проще: жив, ноги, руки целы, да и ладно!
Капитан Словник в сопровождении друзей вернулся домой, когда уже окончательно рассвело, жена встретила Владимира на пороге и не отпустила Беркулова и Ломкина, пока они не позавтракали и не напились чаю.
До самого вечера Слон отсыпался, а после ужина хотел поехать на базу, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу, но в подъезде дома, его ждал неприятный сюрприз, в лице сержанта ППС, который, ужасно стесняясь, отрапортовал, что капитану Словнику нельзя покидать пределы квартиры и если ему чего надо, то сержант сам может сбегать в ближайший магазин. Владимир от услуг бесплатного бегальщика отказался и отправился домой спать.
Утро не принесло никаких новостей, капитану никто не звонил и не приходил в гости, только давешний сержант напросился в гости, чтобы справить нужду в туалете. Владимир усадил паренька за стол и попытался выведать у того, что он знает. ПэПээСник особо ничего не знал, его прислали из другого района города и приказали строго настрого следить, чтобы капитан Словник не улизнул из квартиры, а в чем вина капитана, сержанту не сообщили, да он и не спрашивал, потому что уж сильно боялся вызвать гнев «страшных беркутовцев».
Забрав телефон у жены, Словник принялся названивать на все всплывшие в памяти телефоны сослуживцев, чтобы хоть как-то прояснить свою судьбу. Телефоны ближайших коллег: Панаса, Гвоздя, Лешего, Глаза и Жбана были выключены, вышестоящее начальство, услышав, что на другом конце провода Словник, сбрасывали соединение и потом переставали брать трубку. Все это заставило Владимира изрядно задуматься, все-таки ситуация была не ординарная, если бы Словника хотели бы наказать, то давно бы наказали, Слон прекрасно понимал, что для «системы» перемолоть одного единственного капитана ничего не стоит, но почему-то его не наказывали, говоря попросту «морозили».
Интересно почему?!"
"К вечеру в квартиру Словника пожаловали гости — двое дядек средних лет, очень сильно похожих одновременно на кадровых военных и на слесарей из ЖЭКа, то есть вид они имели совершенно простецкий и обыденный, но при этом повадки, выдавали в них «служивый люд».
