Огрызаться ведь нельзя, сразу местное начальство начинает слюной брызгать, вспоминая о правах человека, как будто мы с тобой не люди.
— Доля у нас такая: нас ебут, а мы крепчаем, — обреченно взмахнув рукой, ответил Словник. — Точно: собираются штурмовать наши позиции. Ночка у нас будет сегодня та еще!
— Ёп! Ну, что за непруха?! Хуже не придумаешь, чем ночью с ними толкаться. Не видно же ни хрена, каменюкой как звезданут изподтишка, и пиши потом письма из больнички.
— Бог не выдаст, свинья не съест! Главное до утра достоять, а там нас сменят, и поедем в казарму, клопов кормить.
Тяжело поднявшись с земли, Словник спрятал телефон в карман куртки под бронежилетом и опустив прозрачное забрало шлема пошел в сторону откуда снова стали доноситься громкие крики проклятий, рев толпы и грохот самодельных барабанов… следом за ним шел Жбан, Леший, Панас, Гвоздь и еще несколько десятков крымских спецназовцев. Непоседливый Глаз принялся стучать ПээРом по щиту, выбивая только ему понятный ритм.
Неожиданно обычно молчаливый гвоздь, громко выкрикнул: «Бер-кут!» «Бер-кут!», и тоже принялся бить резиновой палкой по щиту. А уже через несколько минут по щитам колотили все присутствующие на улице милиционеры и над их рядами разносился громкий боевой клич, подхваченный сотнями бойцов…
Бер-кут! Бер-кут! Бер-кут!
Глава 8
Степан вытащил из большой клетчатой сумки упаковку шариков для настолько тенниса и, разорвав полиэтилен, высыпал их в холщевый мешок.
Это была последняя упаковка шариков. Горловину мешка плотно завязали, так, чтобы шарики не высыпались наружу. Сверху, на мешок уложили лист фанеры.
— Давай! — махнул рукой Степан. — По чуть-чуть. Плавно наезжай на фанеру, а я буду смотреть, чтобы мешок из-под неё не выскочил.
Стоявший в нескольких метрах внедорожник «Ниссан — Патруль», тихо заурчал и медленно поехал вперед. Правое переднее колесо, плавно накатилось на фанерный лист, фанера затрещала, прогнулась, но не лопнула, выдержав вес машины, а вот шарики в мешке такого варварского отношения не пережили — громкий треск, известил окружающих об их скорой кончине.
— Еще раз! Туда и обратно, — махнул рукой Степан, указывая водителю.
— Ну и на кой ляд нам эти пенисные шарики? — раздраженно кривясь от звука лопающихся шариков, спросил высокий парень, с ирокезом на голове.
— Не пенисные, а теннисные, — поправил парня Степан. — Для увеличения силы горения.
