В июле 1942 года, на Курском, Белгородском и Волчанских направлениях продолжались кровопролитные битвы. Странным образом оживает мир среди взрывов, падающих домов и дыму войны в этом документальном рассказе "Противотанкист".
— Вы не подскажете, где можно найти Сергея Сергеевича? — Спрашивает оперуполномоченный.
— Сергей Сергеевич уехал. Могу позвать Пал Палыча. — Отвечает старший из мужиков, как я понял, условной фразой.
— Пацюк? Каким ветром тебя сюда занесло? — Опознаёт он младшего лейтенанта госбезопасности.
— Северным, товарищ старший лейтенант государственной безопасности. — В рифму отвечает Пацюк.
— Фильтруй базар, Сёма. — Сверкает фиксой старшой. — Зови меня просто — товарищ Иван. Кто это там с тобой? — указывает он стволом автомата в мою сторону.
— Товарищ Николай. — Поёжившись от его взгляда, отвечаю я.
— Сметливый. — Хмыкнув, говорит товарищ Иван. — Вы, двое за мной, остальные пускай подождут в коридоре. Только оружие сдайте.
Глянув на Жмыха и жестом предупредив его, чтобы пока не дёргался, оставляю оба ствола на столе и иду за гэбэшниками. Из небольшой приёмной попадаем в просторный кабинет. Молодой парень со шрамом над левой бровью, закрыв входные двери на ключ, остаётся в приёмной, а гражданка с наганом входит следом за нами.
— Присаживайтесь, товарищи. В ногах правды нет. — Заняв место спиной к стене за широким столом, делает приглашающий жест товарищ Иван.
— В жопе тоже. — Каламбурю я, умащиваясь на стуле напротив начальника.
Пацюк молча присаживается рядом со мной на стул слева. А гражданка с наганом прислоняется попкой к краю небольшого стола справа от нас. Оружие ненавязчиво держит в руке, но агрессии не проявляет.
— Документы⁈ — строго смотрит на меня старший лейтенант НКВД.
— А я бы на ваши глянул, товарищ Иван. — Бодаюсь я взглядом с хозяином кабинета.
— Не борзей. — Предупреждает меня Пацюк. А гражданка с наганом уверенно наводит на меня ствол и взводит курок.
— Вот именно, не борзей, а рассказывай, — кто такой? — Открывает выдвижной ящик стола старший начальник.
Ладно, не я здесь банкую. Отдав свою красноармейскую книжку в руки матёрого волка, начинаю я молоть языком.
— Подробней и больше конкретики. Где служил, воевал, кто командовал частью и был командиром твоего подразделения, товарищ старший сержант? — начинает допрос старший опер, пролистав мою красноармейскую книжку от корки до корки.
Перекрёстный допрос длился целую вечность, но оказалось, что прошло всего полчаса, но и за это время меня выжали как лимон, и я был мокрый от пота как мышь в мышеловке.
