В тревожной атмосфере бомбёжек и обстрелов, герой вынужден связаться с штабом для сообщения о начале артиллерийского удара противника. Стрелковая дивизия 351 в Юго-Западном направлении оказывается в непосредственной зоне обстрела, и главный герой готовится к предстоящему испытанию....
Все, кто это слышал, закатились в истерике, держась за свои животы. Причём даже узбеки, не понимающие русский язык, с обожанием и каким-то испугом поглядывали на статную казачку.
— Ну, посмеялись, и будя! — повышаю я голос и выхожу ближе к народу, убрав пистолет в кобуру. — Аккумуляторщики тут есть?
— Я. — Поднял руку молодой парень.
— Головка от… патефона! Представься, боец. — Не стал я оскорблять его матерной хохмой, в отличие от задиры.
— Комсомолец Зимин. Женя. — Добавил он.
— Давай к агрегату, Евгений.
— Понял. — Отвечает мне он.
— Когда зарядишь, доложишь. Кстати, сколько времени уйдёт на зарядку? — уточняю я.
— Мне нужно проверить, но как минимум часов восемь, а лучше на сутки оставить. — Подтвердил он мои догадки.
— Нет у нас столько времени. Ладно. Проверишь, доложишь. — Отпускаю я парня.
— Теперь ты Дуся. — Решаю я устранить голосистую конкурентку.
— Я не Дуся. Я Фрося. — Тут же набычилась она.
— Часом не Бурлакова? — Вспомнил я одну знакомую Фросю из старого советского фильма.
— Бурлакова. А как вы догадались? — уставилась она на меня удивлённым взглядом.
— Наслышан. Ты кем здесь работаешь? — хочу подтвердить я свою догадку.
— Бригадир тракторной бригады. — Рапортует Фрося.
— Женской? — теперь уже удивляюсь я.
— Почему женской? У меня в подчинении одни мужики были. — Как о само собой разумеющемся говорит бригадирша.
— И где эти твои мужики сейчас? — продолжаю я разговор.
— Дык, ещё в прошлом годе на войну вместе с тракторами забрали. А где они сейчас, мне не ведомо. — Пожимает плечами Фрося.
— Вот тебе новая бригада. — Показываю я на узбеков, скучковавшихся неподалёку. — Забирай их, и тащите сюда всё, что найдёте из ГСМ, бензин, керосин, масло, солидол.
— Да какие-то они все малахольные. — Оценила открывшиеся перспективы Фрося.
— Зато ты вон какая ядрёная, да ещё огнегривая.
— Ну вы уж и скажете, товарищ командир. — Засмущалась она.
— Мы с тобой как-нибудь апосля поворкуем, кареглазая. А сейчас некогда. Немец близко, а у нас боевая техника не на ходу. С этими будь построже, они русский язык плохо понимают и фронт не в той стороне ищут. — Заканчиваю я любезничать.
— У меня не забалуют. — Сжимает свои пудовые кулачки Фрося.
— Красноармеец Барболов! — поворачиваюсь я к жертвам феминизма.
