В тревожной атмосфере бомбёжек и обстрелов, герой вынужден связаться с штабом для сообщения о начале артиллерийского удара противника. Стрелковая дивизия 351 в Юго-Западном направлении оказывается в непосредственной зоне обстрела, и главный герой готовится к предстоящему испытанию....
Иванна увлечённо рисовала, прикусив кончик языка и периодически слюнявя карандаш, ничего не замечая вокруг. Я размышлял над планом «Б», не забывая оглядывать местность и следить за обстановкой, иногда останавливая свой взгляд на голых коленках девицы.
— Вот и всё. — Закончила свои художества комсомолка, поменяв позу и на автомате оправив подол сарафана. После чего отдала мне блокнот, по привычке облизнув губы, заодно покрасив их в синий цвет от химического карандаша, которым она рисовала.
— Молодец! Возьми с полки пирожок.
— А почему же она не взорвалась? — сбивает меня с мысли комсомолка своим неожиданным вопросом.
— Это, ты, про что?
— Про гранату. Я же колечко-то выдернула."
"— Ну, что тебе сказать, Чебурашка? — всё ещё думая о своём, пытаюсь я сформулировать ответ на вопрос. — Просто эта граната не той системы, и ты не за то потянула.
— Но мне же объясняли, что нужно зажать чеку и выдернуть кольцо.
— Никогда так больше не делай. Особенно если рядом с тобой кто-то есть. А самоубиться ты можешь и не таким способом. Нам с тобой повезло, что ты пыталась взорвать не «лимонку», а немецкое Пасхальное яйцо, они их красят, и друг дружке на Пасху дарят. Ты видишь, какая она вся гладкая и красивая, да ещё с цветной пимпочкой? — Достаю я из кармана гранату М-39. — Так вот, для того, чтобы её взорвать, нужно эту пимпочку открутить и резко дёрнуть вот за эту верёвочку, как Красная Шапочка в детской сказке.
— Что с вами, товарищ командир? — испуганно спрашивает меня эта вредительница, заметив неладное.
— Кто тебе дал эту хрень? Только не ври, что нашла! — Приступаю я к допросу с пристрастием.
— Ну, Мирон подарил. Сегодня, перед нашим уходом на задание.
— Что за Мирон?
— Ну, Мирон Путря из первого взвода. Сказал, пригодится. — Не стала скрывать своего воздыхателя комсомолка.
— А зачем подарил, не сказал?
— Я попросила. Он хотел табакерку сделать. Сидел, ковырял ножом, одну гранату сломал, вторую отдал мне, но у него ещё много осталось. Я видела.
Немного отлегло, но червячок сомнения всё же остался.
