Седьмая книга серии о противотанкисте переносит читателя на Барвенковский выступ. Главному герою предстоит выжить в ожесточённых боях, столкнуться с жестокостью войны и моральными испытаниями. Сможет ли он изменить ход истории или останется в её жёсткой власти?
Так что когда будут спрашивать, лучше не врите, говорите как было на самом деле, иначе запутаетесь в показаниях и подведёте себя под монастырь…
Травил я байки бойцам, впервые побывавшим в окружении, готовя к беседе с нашим оперуполномоченным. Пока к беседе, а проверять в соответствующих органах их будут потом. Хотя какие к чёрту проверки? К своим прорвалась целая армия, да ещё и не одна, — и кто там будет устраивать многочасовые допросы десяткам тысяч людей? В особом отделе дивизии тех особистов раз, два, три и обчёлся, в армии чуть поболе. И где столько времени на все эти тыщи найти, чтобы просто задать пару вопросов? А тем более допросить, да ещё с пристрастием. Да и знаменитый приказ №227 выйдет только в конце июля. А до того момента штрафная рота или штрафбат не грозит, только тюрьма или высшая мера социальной защиты. В августе наставят заградотрядов в степи и станут расстреливать всех подряд. Поймают Серебрякова и будут его долго пинать по рёбрам, пока он не согласится стать командиром штрафбата. Нагонят к нему в батальон толпу уголовных авторитетов и заключённых по 58-й статье, дадут вместо замполита попа и пойдут они брать города штурмом. Опупеть не встать. Вот же бля гении россиянского синематографа. Это же надо до такого додуматься. Поставить разжалованного офицера командиром штрафного батальона для средних и старших командиров (офицеров). И что за мудак был автором такого «гениального» сценария? Хрен с ними, с говногениями будущего, но в настоящем я кое-кого напугал и, приехавшего к нам в лагерь старшего политрука из газеты, народ старался обходить десятой дорогой, принимая за особиста-маньяка. А нехрен расслабляться. Пускай мотают на ус. Это сейчас повезло, можно сказать дуриком отскочили, а через два месяца немцы уже хорошенько ударят, и фронт аж до Волги и до Кавказа откатится. В том числе и из-за таких вот бегунков, которые бросив всё, ломанулись за речку в первых рядах, как только остались без командиров и чуть не просрали плацдарм, хотя их командиры ломанулись в первую очередь."
"Расположились мы в пионерском лагере, на который наткнулись чисто случайно. Переправившись через реку в самом широком, потому и достаточно мелком месте, просто почапали на восток. Шли, шли и дошли. Лес, поляна, снова лес, и вот он, махонький городок с хаотично расположенными времянками барачного типа, верандами и другими строениями.
