В темное утро 13 октября 1941 года, наши танкисты сражаются за Вязьму. Под напором немецких танковых десантов, они бросают все силы на огневую подготовку и оборону города. Сюжет этой книги трепещет от ожесточенных боёв и бесстрашия героев, когда каждое решение жизненно важно....
Во-первых, не мешало бы согреться, да и попить чего-нибудь согревающего тоже. А вот при мысли о еде, желудок вроде как довольно заурчал, но подступивший к горлу комок, на корню зарубил эту мысль.
— Очнулся? Товарищ сержант. Вот здорово. А нам санинструктор так и сказал, что при контузии нужно лежать, и если всё нормально, то само пройдёт, а если нет, то… — Довольный Федька подходил к костерку с охапкой хвороста.
— И тебе не хворать. — Немного не в тему отвечаю я. — Ты бы не орал так громко, я же не глухой."
"— А я думал, что ты после контузии того, плохо слышишь, да и вообще тебе постельный режим положен.
— Я хоть контуженный, но не мёртвый. Это покойники не потеют, да и не мёрзнут, а я как видишь живой. Да и водички хлебнуть не помешает. — Бросив дрова, Федя помогает мне примоститься возле костра и, сняв один из котелков с огня, что-то наливает из него в жестяную кружку.
— Вот, — протягивает он мне ёмкость. — Тут шиповник, корешки всякие, говорят полезно. — Прихлёбывая ароматную, а главное горячую жидкость, начинаю отогреваться изнутри.
— После того, как мы увидели ракету, подхватились с напарником ноги в руки, и бежать. А то как-то ссыкотно стало, пехота уже почитай что вся на том берегу, а мы ещё тут. Да ещё и танки эти… И ведь хитрые гады! Ни в деревню, ни к нашим окопам не лезут, а норовят всё издаля… Отдышался я только тогда, когда перемахнув речку, забежал за угол амбара.
— Погоди. Так я что, уже двое суток без сознания?
— Ну, да.
