В темное утро 13 октября 1941 года, наши танкисты сражаются за Вязьму. Под напором немецких танковых десантов, они бросают все силы на огневую подготовку и оборону города. Сюжет этой книги трепещет от ожесточенных боёв и бесстрашия героев, когда каждое решение жизненно важно....
Всё бы ничего, но вот ощущение опасности, не давало мне расслабиться в полной мере, создавалось такое впечатление, что я «переспал» с самкой богомола, и после соития меня ожидала смерть…
До утра мы так и не уснули, а угомонились только за час до рассвета.
— Ты что, и вправду ведьма? — Ляпнул я первое, что пришло мне в голову, когда отдышавшись, мы просто лежали на кровати."
"— Я то ведьма. А ты откуда свалился на мою погибель? — Перевернувшись на живот, и положив мне голову на грудь, спросила она. Вроде молодой, а такой умелый и неутомимый.
— Учителя были хорошие, точнее учительши.
— Да нет, тут что-то другое. Мне даже показалось, что со мной два мужика сразу. Только один в годах, а второй молодой как ты. Или не показалось? — Никогда Штирлиц не был так близок к провалу, — подумал я.
— Я и есть молодой. Только тебя видать раньше старые кони пахали, причём не глубоко.
— Ты это на что намекаешь?
— Я это к тому, «что старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет».
— Да уж, вспахал, так вспахал, да ещё обе дырки.
— Это ты сама виновата, чтобы спастись от твоих коготков, приходилось тебя переворачивать. А после тех штормов, что ты устраивала, любая бухта — дом родной. Ну, а если я сейчас посмотрю, то ты точно сегодня не встанешь.
— Тогда не смотри.
— Ладно, не буду, а то кое-что опять встанет, и кое-кому не поздоровится.
— Напугал он бабу буем, вы только посмотрите на него, какой страшный.
— Анфиска, не дерзи.
— А то что? Ой… Ты совсем больной? По голой попе своей ручищей бить. Больно ведь.
— А я говорил, не дерзи.
— Как скажешь, я на всё согласная. А мы ещё увидимся?
— Кто из нас ведьма? Сама же говоришь, что неделю ничего не сможешь.
— Я то смогу, лишь бы ты сам смог… прийти.
— Вот когда сможешь, тогда и зови. Хорошо с тобой, но нужно идти.
— Не пущу! — Анфиса наваливается на меня сначала грудью, а потом и всем телом. Приходится шлёпнуть её ещё раз, причём сильно, а то этот постельный кунг-фу ни к чему хорошему не приведёт.
Гена сидел за столом с довольной рожей и пил фито-чай. — Тебе налить? — кивнув на стоящий на столе заварник, спросил он.
— Сделай одолжение. А где Варюха?
— На работу ушла, да и нам пора, а то засиделись.
— Сейчас идём, только сушняк перебью.
