В темное утро 13 октября 1941 года, наши танкисты сражаются за Вязьму. Под напором немецких танковых десантов, они бросают все силы на огневую подготовку и оборону города. Сюжет этой книги трепещет от ожесточенных боёв и бесстрашия героев, когда каждое решение жизненно важно....
— Там… Во-о… — Заинтригованный таким поведением бойца, иду за ним.
— Йапонский городовой… Вот ни фуя себе, сказал я себе. — Мой унтер-офицерский загиб от избытка чувств, был довольно замысловатый, Емеля аж рот раскрыл от изумления. И не мудрено, так как уперевшись в ствол сосны своим острым «клювом», стоял танк Т-34. Скорее всего, водила слегка промахнулся мимо брода, а выехав на сушу, как волк на катке, врубился в подлесок, и если бы не толстое дерево, то у местных была бы новая дорога. Видимо всё это происходило ночью, так как днём тут мог заблудиться только слепой.
— Сова, открывай. Медведь пришёл. — Никакой реакции на это не последовало. Тогда долблю по люку гораздо сильнее, а кричу уже громче.
— Эй, чумазые, просыпайтесь!!! Вы нарушили правила уличного движения! Предъявите ваши права. — Прекратив барабанить, прислушиваюсь. Из танка доносятся какие-то звуки, поэтому продолжаю начатое.
— Мазута, вылезай оттуда, фрицы уже за рекой, сожгут к херам вашу таратайку.
— Какого буя машину ломаете, махра бестолковая… Но увидев фигуру Малыша, быстро сдувается.
— Лейтенант Иванов, особый отдел Западного фронта. Предъявите ваши документы. — Подхожу я сбоку к танкисту и протягиваю руку. Тот вылезает из танка и, встав по стойке смирно, представляется в ответ.
— Красноармеец Кукушкин.
— Что с танком? Где весь экипаж? И почему вы ошиваетесь в тылу, когда другие воюют? — Продолжаю я грузить танкиста, пока он в прострации.
— У нас был приказ на передислокацию, а горючее кончилось, вот все и пошли его искать, а меня оставили охранять машину. — Пытается оправдаться боец.
— Где командир и механик-водитель?
— Сказали, что пошли за солярой.
