По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Кешка ушёл к своим за поворот, второе отделение нашего взвода тоже там, мы же специально отошли немного подальше, чтобы не тесниться, овраг тут всё-таки узковат, а пробежать до миномёта десять или двадцать шагов, никакой роли не играет. Стоп, почему пятеро, а где шестой? Махмуд миномёт не чистил, пошёл коня обиходить, типа надо распрячь, накормить, напоить… Пришёл только к ужину, поэтому мимо «стакана» пролетел как фанера над Парижем. Ему, конечно, предложили остаграммиться, но Рафик отказался, сказал, что Коран не позволяет, улёгся на плащ-палатку и завалился спать самым первым, часиков в восемь вечера.
Мужиков всё же растрясли, они ожили, костёр нам развели, поэтому сперва крутились возле него, как ужи на сковородке, а потом окончательно разгоняли кровь по венам, упражнениями. Мороз давил под тридцатник, так что нам очень повезло, поспи мы ещё пару часов возле потухшего костра, и могли не проснуться, задубев окончательно.
Глава 29
Опросив всех своих насчёт Махмуда и выяснив, что самым последним его всё же видел я, пришлось организовывать поиски. Специально обученный человек для этого имелся, поэтому для определения возможного местонахождения предполагаемого дезертира, посылаю Макара. Все остальные, включая меня, пока на месте, чтобы не затоптать следы.
— Пойдём командир, покажу, что нашёл.
— Далеко?
— Да нет, тут рядом. — Подхватываю карабин и иду за следопытом. Макар показывает на цепочку следов.
— Вот тут он шёл, а вот тут он присел. Видишь? Снег разгребён и каралька лежит, свежая.
— Вижу. А как ты узнал, что свежая, попробовал?
— Ага, лизнул. Смотри дальше. Тут следы от валенок, а тут от сапог. А вот тут уже только от сапог, и две борозды, как будто кого-то тащили. Догадываешься кого?
— Если ты думаешь, о том же, о чём и я, — то почему мы все ещё живы?
— Фрицы наверно шуметь не хотели и, судя по всему их немного. Заблудились.
