По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Особенно меня зацепила «Нич яка мисична», ну и другие не менее известные в этом времени песни, не оставили равнодушным. А такую классику как «Спят курганы тёмные», «Принимай нас Суоми — красавица» и «Дан приказ, ему — на запад…», распевали уже хором.
Поэтому следующий тост был за певунью. Естественно «тостуемый пил до дна», как говорил товарищ Леонов в одном из советских фильмов. И хоть и разлили остатки, но кое-кому хватило, так что Феде пришлось проводить девушку на улицу, и немного выгулять её на свежем воздухе.
— Они хоть и солдаты, но бабы.
— А вот этого, чтобы я больше не слышал. Чем смогу помогу, если будет возможность. А барыжничать с друзьями не обучен. Только связь как-то надо поддерживать, и не по телефону."
"— От нас или машина, или повозка к вам в штаб полка мотается. Если будет чего, записку с любым раненым или с медиками можешь передать, только на моё имя пиши.
— Если буду в расположении, то найдут, или передадут чего, если на задании где буду. Товар-то не скоропортящийся, так что не протухнет. Хотя шкуру неубитого медведя делить не будем.
— Согласен.
Между тем время нашей увольнительной подходило к концу, так что пришлось откланяться.
