По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Перепрыгнуть боюсь не смогу, а обходить долго.
— Давай слезай помалу, придержим. — Раненый садится на пятую точку на бруствер траншеи, и скатывается вниз. Я поддерживаю его за здоровую руку, а Гусев за больную.
— Японский городовой, три креста через коромысло, да кто же рожает таких в душу мать рукожопых очумельцев. — Замысловато выражается Злобин, присев на дно окопа, скрипя зубами от боли.
— Гусев, бери винтовку, и иди отсюда на…пост. Ты чего стоишь? — Отсылаю я очумельца подальше.
— Дык это, товарищ сержант, пароль надо.
— Нахуй пароль! А пост? Десять шагов вправо по траншее, и чтобы мышь без моего разрешения не проскочила, ни сверху, ни снизу.
— А если…
— Иди Вася. — Спокойным тоном говорю я, прерывая его на полуслове.
— Лебедев, а ты чего рот раскрыл? Винтовку в зубы и десять шагов налево, задача та же.
Разогнав пешмергу, делаю несколько глубоких вдохов и успокаиваюсь. Ну, Иннокентий, ну скотина. Чем он две недели занимался.
— Ну, и кадры у вас в артиллерии попадаются.
— Да не хуже, чем у вас, в пехоте. — Парирую я. — Маленько, не просрали атаку.
— Твоя правда, сержант. Ладно, пойду я. — Встаёт на ноги ефрейтор.
— Погодь, не торопись. Федя, у тебя есть что? Для поправки здоровья. — Уточняю я."
"— Да есть трошки. — Снимает он с пояса флягу и, побулькав, протягивает мне.
— На-ка, глотни, товарищ Злобин. — Откручиваю я крышку и передаю ефрейтору.
— Благодарствую. — Сделав хороший глоток, возвращает он посудину.
— А нам нельзя, служба. Ты то, я вижу, отвоевался.
— Ага, на время, вот в госпитале отдохну немного и снова на фронт. — Так может, хоть покурим на дорожку.
— Покурить можно, только давай присядем. — Рассаживаемся, привалившись к стенке траншеи. Ефрейтор угощает нас трофейными сигаретами. Закуриваем.
— Хорошая машинка. — Показывает на пулемёт Злобин. — Где взяли?
— В дзоте.
— Ясно. Я ведь с такого же стрелял, уже здесь в траншее взял. Мой-то Льюис плохой стал, плеваться начал, ствол совсем расстрелян, меткости никакой, да и диска всего два и заряжать их долго, одно хорошо, патроны наши.
