По тихой лесной дороге мы шли к штабу дивизии — весело щебетали птички, осенний солнечный свет радовал сердце. В третью декаду ноября всё ещё тепло и ярко, даже вдали можно увидеть расцветшие листья. Я бы неплохо отдался бы такой свежести природы, но шинели уже не ждут — зима почти рядом....
Снег, конечно, смягчил падение, но раненой грабке от этого было не легче, видимо опереться на неё всё-таки пришлось, причём чисто инстинктивно. Вот фриц и закукарекал.
Идём дальше и минут через пять выходим к небольшой поляне, метров тридцати в поперечнике. Цепочка следов проходит прямо по её центру и теряется среди деревьев. Со светом также стало получше, волчье солнце достаточно ярко освещает округу, а лёгкий ветерок дует в нашу сторону. Макар останавливается на краю за деревом, принюхивается, и неожиданно издаёт такой жуткий вой, что даже меня пробирает до мурашек.
А вот теперь торопиться не надо. Аккуратно переставляю ноги, стараясь идти как на лыжах и не выдать себя предательским хрустом сухой ветки. Я в центре, мужики на флангах.
Пока не раздался этот самый хруст сучка, который в ночном лесу прозвучал как выстрел, и буквально через секунду автоматная очередь впереди справа. Успеваю только присесть и стреляю в ответ, пока не прицельно, полагаясь только на слух, и сразу падаю в снег.
"— Бах. — Это уже Федя, живой курилка, всё-таки немец сначала стрелял в него. Успеваю занять позицию за стволом сосны, проползя немного вперёд, и добить магазин в сторону фрица.
