В заседании штаба своего броневика перед глазами посыпались тревожные строки: "Внимание! Род ваш объявлена врагом. Ваш род сможет выжить только одержав победу или подписав мирное соглашение, которое приносит значительный выигрыш". Уловив хруст сухой бумаги под пальцами, провинциал понял, что война объявлена и он должен действовать быстро....
— У тебя всё по этим геологам?
— Так точно, — Дратвин передал шефу всё, что ему было на этот момент известно, а про себя подумал:
— Вот наниматель пускай теперь и решает, — опыт службы в войсках давно убедил Аполлинария в том, что инициатива наказуема, — а моё дело маленькое — прокукарекать, а там хоть не рассветай…
— Ну, тогда приступай, — Овечкин решил ещё раз напомнить о сужении временных рамок, — и помни, что начать ты должен не позже, чем через три дня, считая сегодняшний!
— Понял! Разрешите выполнять?
— Выполняй! Отбой! — и Пётр Сергеевич нажал на сенсор, разрывая связь.
С Бояндиным разговор был достаточно коротким, так как Федот Мирославович тут совершенно ничего не решал.
И во всей этой комбинации он выполнял роль то ли свадебного генерала, то ли зиц-председателя.
Фактически, господин Овечкин просто поставил его в известность об изменении планов. На этом разговор, собственно, и закончился.
Пётр Сергеевич откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, позволяя себе отвлечься от дум о предстоящих сражениях, как военных, так и юридических.
В опустевшем мозгу опять заворочалась мыслишка о том, что пришло время Серафимы.
И сейчас ничто уже и не препятствовало тому, чтобы одарить, наконец, верную секретаршу хозяйским вниманием и лаской.
Только надо выяснить, где супруга сейчас, а то начнёт ломиться в закрытые двери кабинета, отвлекая его от, так сказать, тесного общения с подчинённой, хе-хе.
Иногда она таки ухитрялась застать его, буквально, без штанов. А потом месяцами методично выедала ему мозг чайной ложечкой. Удовольствие, надо сказать, ниже среднего.
Сегодня она, вроде как, собиралась посетить тренажёрный зал, затем по плану был СПА-салон, маникюр, педикюр и прочие женские важные дела…
Но нужно ненавязчиво выяснить, не изменились ли её планы.
Во избежание всяких неожиданностей, конфузов и последующих семейных сцен с битьём дорогой посуды.
Не сказать, что Петру Сергеевичу было очень жаль фарфоровых тарелок, которые страдали первыми в семейных разборках, ему просто не нравились сами эти разборки…
Он нажал на сенсор и через несколько секунд услышал голос супруги:
— Да, дорогой, — голос её был нарочито сонным и расслабленным, — что там у тебя?
— Тебе там массаж, что ли, делают? — поинтересовался Овечкин.
— Да, — выдохнула в трубку Василиса.
