В громадном кабинете Петра Сергеевича всё дрожит от напряжения. Он идет по широким дорожкам, готовясь к большой схватке. Только что он узнал о подготовки атаки на владения Антоновых, несмотря на то что планы изменились, теперь приходится действовать быстро.
"
"А вот девчонки узнали много нового, и, не скажу, что процесс освоения ими премудростей, преподаваемых Семёном, доставил им большое удовольствие. Скорее даже напротив.
Для икати всё это давалось несколько легче, благодаря её превосходной физической форме и врождённой ловкости. Но, поскольку она имела подготовку бойца-одиночки, то запоминать ей тоже пришлось немало.
Следует отдать должное нашим девушкам, они, невзирая на испытываемый дискомфорт и не совсем ясное понимание целей тренировок, очень сосредоточенно и упорно следовали всем инструкциям Семёна.
Получалось сначала, прямо скажем, не очень…
Но по прошествии некоторого времени начали появляться признаки того, что в их головах что-то таки отложилось…
Другое дело, что полученные знания ещё должны быть закреплены на уровне рефлексов, но это дело наживное. Практика, практика, и ещё раз практика…
Посчитав, что дальнейшие издевательства уже существенной пользы не принесут, Семён завершил эту утомительную тренировку.
Я объявил двадцать минут отдыха. И следующим после перерыва пунктом нашей программы анонсировал поход к виднеющимся вдали развалинам.
Все девчонки, включая Ня, слушали меня, растянувшись в мягком мху.
Их, конечно, заинтересовало моё предложение, но сократить перерыв они наотрез отказались.
Когда отпущенные двадцать минут истекли, Семён построил нас в походный ордер, где основная группа состояла из девчонок, меня и Семёна, а гвардейцы должны были передвигаться по бокам, и чуть впереди нас.
Для организации полноценного боевого охранения людей было маловато, так что решили ограничиться этим.
Наблюдение за тылом я поручил Боне, а Пронька выдвинулся вперёд, опередив всех, включая гвардейцев.
Первые минут пятнадцать прошли спокойно, ничто нашему передвижению не мешало, и мы постепенно приближались к маячившим на вершине сопки развалинам.
Но, с какого-то момента я начал ощущать смутное беспокойство.
Вроде бы ничего тревожного и не наблюдалось, но, по мере приближения к сопке, на которой располагались развалины, непонятная, иррациональная тревога постепенно нарастала.
Я попросил Семёна скомандовать прекращение движения.
И, пока народ недоумённо оглядывался, пытаясь выяснить причину остановки, я глазами Проньки огсматривал однообразную равнину.
Поверхность этой равнины до самого подножия холма, к которому мы, собственно, и направлялись, была покрыта всё тем же голубоватым губчатым мхом.
