В громадном кабинете Петра Сергеевича всё дрожит от напряжения. Он идет по широким дорожкам, готовясь к большой схватке. Только что он узнал о подготовки атаки на владения Антоновых, несмотря на то что планы изменились, теперь приходится действовать быстро.
И финалом этой провалившейся попытки нас обмануть стал высоченный столб земли и камней, с невообразимым грохотом вырвавшийся из глубины.
Грохнуло знатно, нас аж несколько раз изрядно тряхнуло. Забавно было смотреть, как графин с водой резво прыгает по столу и в конце пути эффектно ныряет вниз.
Сверху побелка осыпаться начала, ну да ладно, это не такое уж и большое неудобство, мы это без труда пережили.
А уборщики потом своими вениками красоту наведут…
Жизнь уважаемого господина Бояндина протекала, как вечная схватка между его осторожностью, которую завистники называли трусостью, и его стремлением к обогащению, то есть, попросту говоря, жадностью.
Был он личностью совершенно серой и невыдающейся, хотя и глупцом его назвать было нельзя. Голова у него работала хорошо.
И вот сейчас он сидел и обдумывал текущую ситуацию. И, следует отметить, ситуация ему совсем не нравилась.
Войну то он объявил, как и договаривались. Мало того, как только конфликт зарегистрировали в Управе, господин Овечкин во исполнение своих обязательств тут же перечислил ему оговоренную сумму.
Но, на этом плюсы и заканчивались.
А вот минусы продолжали множиться.
Война с самого начала пошла как то криво."
"Вместо молниеносных побед последовали откровенные неудачи, сопряжённые с потерями, отставанием от утверждённого графика и прочими неприятностями.
И теперь, когда жадность Федота Мирославовича уже получила своё и успокоилась, в душу почтенного помещика стал закрадываться страх.
Страх пока неопределённый, аморфный, но очень быстро разраставшийся в связи с тем, что текущие результаты боевых действий совсем не соответствовали ожиданиям.
Домашних своих он действительно любил, хотя в его поведении это проявлялось крайне редко.
И первое, что пришло ему в голову, так это то, что семью необходимо отправить куда-нибудь подальше. Лучше, если вообще на другую планету… На ту же Афродиту, кстати…
Семья-то не маленькая, престарелые родители, две жены, пятеро детей, и дети, к тому же, все несовершеннолетние…
— Да, лучше пусть на Афродиту отправляются, целее будут, — здраво рассудил Федот Мирославович.
Приняв решение об эвакуации, он тут же вызвал свою старшую супругу, Марину, имевшую недюжинные организаторские таланты, и озадачил её подготовкой к отъезду.
А отъезд он наметил на вечер этого же дня, благо удалось заказать билеты на стартующий сегодня к Афродите пассажирский корабль.
Так что на сборы было отпущено два с небольшим часа.
